Дань псам. Том 1

А в городе каждое здание застыло в ухмылке – такое ощущение может сложиться, когда камень, кирпич, штукатурка и дерево вдыхают вечерний сумрак, фонари еще не зажгли, и мир утопает в тенях, лишающих все вокруг определенности. Город, хитросплетение утесов и пещер, шепотки безумия. Неясные силуэты разбегаются во все щели, крысы и кто похуже рыскают по сторонам любопытными и голодными глазами, голоса в тавернах и прочих шумных убежищах становятся громче.

Тот ли это город, что и днем? Нет-нет, он преобразился в преисподнюю с налетом кошмара, так подходящую двум чужестранцам, которые беззаботно направлялись к воротам усадьбы.

Где стояли двое встревоженных стражников, готовые прогнать незнакомцев, ибо хозяйка усадьбы высоко ценит уединение. К такому выводу, по крайней мере, после долгого обсуждения пришли Ожог с Леффом. Хозяйка ведь леди, а значит, ценит все, что простые смертные не могут себе позволить, в том числе и, хм, уединение.

Они держали в руках арбалеты: мало ли кто сунется, да и вообще с тяжелым оружием спокойнее, когда тучи заслоняют звезды, луна куда-то запропастилась, а проклятые фонари так и не зажгли.

Конечно, на входной арке висели факелы, но они разгоняли темноту только вокруг себя, и какие ужасы скрываются снаружи, Ожог с Леффом не видели совсем."

"И вот в пятно света шагнули двое. Первый – огромный и широкоплечий, с непропорционально короткими ногами, косматый, как як. Он улыбался, точнее, его зубы сверкали, а вот была это улыбка или нет – неизвестно.

Второй – наоборот, очень тощий, почти скелет. Лысый, на высоком лбу татуировка, заключенная в витиеватую овальную рамку из золотой нити, вшитой прямо в кожу. Он тоже сверкал зубами, на которые были надеты золотые колпачки с острыми серебряными наконечниками. За ним тянулся длинный потертый льняной плащ, а могучий спутник одеянием напоминал придворного шута: яркая зелень мешалась с оранжевым, красным и желтым – и это только цвета жилета, который был ему явно не по размеру. Под жилетом он носил пышную рубаху из голубого шелка, жесткие манжеты не доходили до запястий. Мощную шею охватывал блестящий черный платок. Пунцовые штаны были закатаны до колен, из обуви – мокасины с высоким голенищем.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – пробормотал Ожог.

– Стоять! – рявкнул Лефф. – Кто вы и зачем пришли? Но должен предупредить: госпожа никого не принимает.

– Замечательно! – пророкотал громила. – Значит, нам не придется ждать очереди.