Да хозяина-то у нас на дворе нет… Нет хозяина-то. А хозяйка – девица, – он вроде даже подмигнул Щуру, но под волосами было плохо видно. – Девица-то… о чем думает-то… А вечером-то пир… тут уж людям без бани нельзя. Нельзя без бани-то…
Для гостей баня была выстроена особая, ближе к реке. От гостевого дома видно было, как там тянется из оконца дым. Еще двое княжеских холопов таскали воду, прошла баба, держа в охапке веники. Вместительная, баня могла принять сразу человек десять, и старейшины древлян собрались первыми. Их отроки должны были идти следом.
– А это вам от госпожи нашей, – подмигнул Поздныша, выставляя на стол перед отроками корчагу с медовой брагой. – Чтоб не скучать покуда.
Холоп, конечно, ничего не знал, поэтому добродушный вид его был неподдельным.
Сама Ельга не могла показаться даже близко, и ей досталось самое трудное дело – ждать, пока все закончится. Назначенный на вечер пир в честь древлянских послов должен был состояться непременно – все киевские бояре были на него званы, – и ей хватало забот, но мысли ее были в другом месте, и она с трудом понимала, о чем ее спрашивают Годоча или Рагвид.
На княжьем дворе при ней оставался только Ольгер. Асмунд со своим десятком ушел еще ночью, когда закончился совет. Больших запасов дров и хвороста на княжьем дворе не хранили и нужное на день привозили из дровяных клетей у бора. Люди Асмунда нагрузили воз не самыми сухими дровами и хворостом и укрылись со всем этим в логу, заросшем кустами, неподалеку от гостевой бани.
Ближе к полудню, когда баня уже должна быть готова, Ельга часто посматривала в ту сторону, хотя увидеть что-то через тын княжьего двора не могла.
То и дело оглядываясь, дым в небе Ельга увидела первой.
– Эко чадит! – Годоча тоже заметила. – Это где же?
– Не твое дело, – мягко ответила Ельга.