На истоптанной траве оставался след из листьев, рваных венков и мятых цветов.
– Раз-два! – крикнул Хвалимир.
Морану раскачали и запустили с обрыва в воду. Упав, она сразу наполовину погрузилась, но всплыла и замерла, раскинув обломанные ветки, будто прощалась или просила о помощи.
– Прощай, Моранушка! – Хвалимир помахал ей. – Плыви на небо, скажи Перуну, чтобы слал нам дождя!
Девки, отпущенные противниками, сбежались к реке и принялись причитать вслед.
– Прощай, Моранушка! Не гулять нам с тобой больше! Кругов не водить!
– Плыви на небо! Кланяйся Перуну! А на другую весну возвращайся!"
"Многие плакали непритворно.
– Пусти! – Ружана повернула голову, но лица Свена все равно увидеть не могла.
С неохотой он выпустил ее, и пустота собственных рук показалась удручающей. Ружана отодвинулась от него, быстро глянула по сторонам и принялась поправлять одежду. В борьбе намитка ее съехала, открыв часть светлых, рыжеватых, как сосновая кора, волос. Ружана еще не отдышалась после битвы, румянец горел зарей.
– Прости… – выдохнул Свен и показал порванный плетень, упавший на траву.
– Это еще что… – Ружана покосилась на него. Кажется, она не сердилась, и во взгляде ее Свену мерещилось возбуждение и ожидание. – Самых русалок ты еще не видел.
– Повидать бы. Укажешь, где они есть?
Ружана смерила его задумчивым взглядом:
– Экий смелый ты… Этих русалок… мало кто искать решается.
– А трусливому надо дома сидеть.
Вдали, на окраине неба, зарокотал гром. Полетел над рекой прохладный порыв ветра, упало несколько капель дождя.
Вода Ирши покрылась кругами от падающих капель, трава промокла. Народ загомонил. На Купалии часто дождит, и в том видят ответ неба на жертву – утопленную Морану. Народ оттянулся с луга под защиту рощи, люди жались к деревьям, глядя вверх. Если дождь разойдется не на шутку, то придется уходить в Малин, в обчины, и продолжать празднество там. Но в обчине не попляшешь.
Прогрохотало снова, но довольно далеко.