Тот вскрикнул от возмущения и заехал ему в ухо; еще держа кринку в руках, от удара Легота утратил равновесие и, отлетев назад, сел наземь.
Не сказать чтобы кто-то вокруг удивился. Плотный паробок, стоявший позади Шумяты с мешком за плечами, живо спустил ношу на землю и налетел на Держака. Тот, не теряясь, залепил кулаком ему в лоб, а Легота с земли метнул кринку в голову. Паробок, взмахнув руками, как орел крыльями, опрокинулся навзничь и больше не встал.
Трое других паробков Шумяты кинулись на Держака все разом – более крупный, он казался им более опасным, – и повисли у него на плечах.
Кругом завизжали женщины, заревел чей-то вол. Толпа забурлила: одни торопились прочь, пока не затянуло, другие лезли вперед – посмотреть.
– Журба, там твоего свата бьют! – кричали в толпе.
– Опять Несдовы внуки сцепились!
– Отойди, отойди!
– Понежко, не лезь, твое какое дело?
– Гридей зовите!
– Прочь от моего воза, скаженные!
– Ух ты! Зимко, беги скорей смотреть!
Легота, наконец встав с земли, накинулся с кулаками на Шумяту; кровь из носа закапала на белый лен кафтана. Жена Шумяты, наблюдавшая за беседой со своего воза, с перепугу села в открытую кадку с солеными груздями; визг ее разлетелся по всему торгу, перекрывая гул толпы и яростные крики из схватки.
Бьёрн и Держак бились плечом к плечу, отражая нападки родичей Шумяты: с разных концов торга их сбежалось почти десяток, но все это были люди не очень опытные, и те двое отражали натиск, не отступая ни на шаг. Вокруг кипела неразбериха. Словно вестник Затмения Богов, пролетел над площадкой черный петух, яростно хлопая крыльями и крича.
– А у вас кулица убезала! – кричал какой-то пятилетний малец, прыгая и показывая на него пальцем.
Схватка все ширилась; каждый из подошедших посмотреть вскоре замечал в ней кого-то из знакомых, спешил на помощь и получал свою долю. В середине поля машущих рук застыли зачинщики – Легота и Шумята.