Я что, похож на полудурка? возмутился Кутберт, и я с трудом удержалась, чтобы не кивнуть. Меня не было на том плоту. Я умный! Я очень умный! Я понял, что с острова нельзя уплыть, думаешь, я не пробовал? Течение несёт назад. Всегда днём, ночью, утром, вечером оно несёт к берегу. Всегда. Я пробовал, я проверял!
Как? похоже, Кутберту нужно, чтобы его какое же там слово-то? Ах, да, гениальность. Чтобы его гениальность кто-то оценил. Ладно, это буду я. Пусть говорит, пусть.
Я делал маленькие плоты, отправлял их.
Но тебя не нашли. Почему? говори, Кутберт, говори!
Потому что я умный, ясно?
Ясно.
Я сделал землянку. Нашёл нору, её какой-тось зверь нарыл, и раскопал побольше, чтобы уместиться. Сверху ветки навалил, да листву прелую. И лежнем пролежал там два дня. Меня никто не нашёл.
А потом?"
"А потом я пошёл в тую сторону, откуда прилетали драконы. Сначала увидел одну гору с пещерами, потом другую. Но там никто не жил, да и попасть внутрь я не смог. Шёл дальше, и пришёл сюда.
Ты нашёл лестницу. Я не спрашивала, и так ясно. Но нужно было, чтобы он говорил.
Не сразу. Но я искал, долго искал, и нашёл.
А что же ты ел всё это время? наш разговор стал каким-то спокойным, словно сосед вернулся из поездки в город и рассказывает, как это было. Это хорошо, пока Кутберт мне всё это рассказывает, он не пойдёт в комнату, не тронет девочек, а там и драконы прилетят.
Сначала то, что взял из дома, потом на огородах собирал моркву да свеклу всякую, а здесь, в чуланах, чего только нету! И одёжа красивая, он огладил сюртук, золотом шитая.
Я снова опустила взгляд на ноги Кутберта, краем глаза заметила что-то сбоку и, вглядевшись в полумрак за его спиной, увидела большую корзину. А в ней
Кутберт, зачем ты положил в корзину яйца? стараясь, чтобы не дрогнул голос, спросила я.
А что, если он был груб? Что, если как-то повредил яйца? Это же будущие жизни, такие же малыши, как Лани или Фингон. Он же мог их погубить.