Может, рассчитывал, что Сабина не до конца остервенела и превратилась в светскую дуру, которой только брюлики да платья подавай. Девочка ведь молода, то есть я молода, а значит мне не должны быть чужды души прекрасные порывы. Иными словами, романтичность, и вера в любовь.
Интуиция меня точно не обманывает: его высочество сейчас передо мной не играет. В какой-то мере он сейчас обнажил передо мной душу.
Принц давно перестал петь, а я все сидела и смотрела в его сиреневые глаза. Что в них было? Обещание? Нет. Превосходство? Тоже не то… Надежда?
Да, именно с надеждой муж смотрел на меня.
Те самые мысли, что крутились когда-то и в моей голове: тридцать пять лет, бездетная, бесплодная, обманутая и покинутая. Перспективы новой любви и замужества казались мне чем-то издевательским и несбыточным.
Разве принц прекрасно понимал, какую выгоду сулит вхождение в его род, да только истинного счастья это не принесет, ни той, кто стремится стать его женой, ни ему самому.
И сейчас, глядя на меня, он безмолвно задавал вопрос: смогу ли попробовать, дам надежду или все же отберу ее, не позволил показать принцу себя с другой стороны, как мужчину, а не правителя.
И можно было бы сделать вид, что я ничего не поняла, не заметила тоску в его невыносимо красивых глазах, заново пережить ужас, который сотворили с Сабиной, закрыться в ракушке отчуждения и непонимания, но…
Во мне говорила женщина.
К тому же, если быть до конца откровенной противным мне муженек не был. Я видела бесконечно уставшего от проблем человека, который действует по принципу меньшего зла. Собственно, данный принцип является рабочим у всех, кто занимает высокие должности. И с этим ничего не поделать.