Только после этого, мне отдали ребёнка и позволили войти в озеро.
Что делать дальше я не знала. А потому медленно, по мягкому, абсолютно чистому дну я прошла по пояс и замерла. Данерт был прав, когда говорил, что вода холодная. Очень холодная. Была первые три-четыре шага, а потом я совсем перестала ощущать температуру. И кажется себя. Мной будто ветерок руководил.
Я осторожно уложила головку девочки на локоть, при этом удерживая ее тельце на плаву в воде, второй рукой поправила ее черные кудряшки, которые расплелись из косы неведомым для меня образом.
Когда я отвела от Аленсии взгляд и подняла голову, с удивлением обнаружила, что нахожусь в метрах десяти от берега. Данерта я видела с трудом, и то, только потому что он прыгал как заведенный. Этакая блоха… да уж… И ситуация не смешная, страшно должно быть, а мне спокойно… Разве удивляюсь тому, что все еще прочно стою на своих ногах.
Не сразу я заметила изменения, скорее я их почувствовала, и только потом отметила, что Данерт на берегу перестал прыгать и махать руками. А наоборот, застыл каменным изваянием, словно бы его стрела пронзила. И как я это разглядеть сумела?
Додумать не успела, девочка закричала. Жалобно, тонко и пронзительно. А следом раздался мужской крик. У меня волосы дыбом встали. Я попыталась вытащить принцессу из воды, чтобы прижать к груди и успокоить, но потерпела поражение.
— Сабрина, возьми себя в руки, — голос недофея раздался в голове вовремя.
Я чуть ли орать не начала, когда поняла, что не могу ничего сделать.
— Что происходит? — мысленно обратилась к богу. — Почему они кричат?
— Потому что чувствуют боль. Знаешь, что делают с ногой, которая неправильно срослась? Заново ломают кость.
— И ты считаешь это нормальным? Ей же больно…
— Успокойся и держи ребенка.
Что именно начнётся я спросить не успела. Как и предсказал бог Аленсия замолчала. Правда, Данерт продолжал кричать, но это вдруг ушло на второй план. Потому что от меня к мужу, прям из грудной клетки, вырвался яркий фиолетовый луч и врезался прямо в грудь его высочеству.