А затем из живота, точно такого же цвета луч, устремился и к Аленсии. Я была для них связующим звеном. И если честно, чувствовала себя батарейкой, от которой подзаряжаются два гаджета. Хотя особого дискомфорта это не приносило, разве усталость накатила волной.
Сложно сказать в какой момент я сообразила, что больше не нахожусь в воде, а сижу в разноцветном водном пузыре, наполненном воздухом, Аленсия же бережно уложена на моих коленях.
— Ты обязательно поправишься, — прошептала ей, убирая мокрую прядку со лба.
Как бы там ни было, но чисто физически, кроме того, что Аленсия до крайности истощена, я не видела больше ничего.
— Мама, — распахнув глаза, выдохнула девочка, чем ввела меня в ступор.
Я так криков не испугалась, как ее простого обращения. Зеленые глаза смотрели прямо и с такой надеждой… Боже, ну не может быть такого, чтобы она в лицо не знала свою маму.
"Тоненькие пальчики впились в мое запястье, и я наклонилась, не сумев удержаться, чтоб не поцеловать девочку в щечку.
— Все будет хорошо, — прошептала ей, — я рядом.
Когда я подняла голову, Аленсия вновь спала. И что это было?
— Сабрина, некогда над этим думать, — голос недофея отрезвил меня, — верни ребенка и возьми вторую принцессу. Нужно торопиться.
— Почему?
— Потому что я был не прав, но об этом потом. Я объясню позже, займись делом.
— А как я отсюда выберусь на берег?
— Ты уже на береге, просто пожелай выйти.
Хватило мысли, чтобы разноцветными брызгами исчез пузырь. А я плавно опустилась на песок. Надо же…я-то думала, что все еще в озере нахожусь.
— Сабина. Как ты? — первым ко мне кинулся Данерт, лишь с небольшой заминкой за ним последовал Сигуран.
— С Аленсией все будет хорошо, — я осторожно протянула девочку к нему и была поражена тому, что вместо того, чтобы взять дочь, муж обнял меня так крепко, что я воздухом подавилась.
А в следующую секунду мои щеки, лоб, губы, все лицо было покрыто поцелуями.
— Я так испугался, — прошептал Данерт и все-таки забрал у меня дочь. — Сабина…
— Я тоже, — стала лукавить, — но мне не было больно, в отличие от вас.
— Ради вас я готов стерпеть все, — просто сказал муж и наконец поцеловал лобик спящей Аленсии.