"
"Мужчины вышли, а две горничные активно взялись за мое преображение. Молча. Сами шторку вернули на место, помогли встать, причем я, потрясенная словами доктора, позволила им это сделать. А когда попыталась отбиться от их рук, было поздно.
Они наплевали на то, как я себя чувствую, и хочу ли я, чтобы меня вертели и напяливали платья. Я не оговорилась, на меня натянули не одно, а целых три платья. А вот нижнего белья не дали. То есть пусть между ног ветерок гуляет. Подумаешь застужусь, мелочь какая! Начнет чихать — дадут ромашку.
Наверно, я все еще находилась в шоке. Потому что мысли путались в тугой комок, а движения были заторможенными. К тому же, мне такая чепуха лезла в голову, что ничем другим как стрессом это было не объяснить.
Я позволила себя не только одеть, причесать, но и безропотно пошла за девушками, когда те закончили. Что-либо спрашивать у них я побоялась. Мало ли, этот ритуал тоже из разряда «ты все знаешь».
Мы как раз проходили мимо зеркала, и я украдкой в него глянула, да так и застыла перед ним, не в силах двинуться с места.
На меня смотрела знакомая незнакомка. А вот оно и очередное визуальное подтверждение тому, что я не в своем теле.
Длинные, слегка вьющиеся белые волосы свободно падали на плечи и спину, бледная, я бы сказала чересчур бледная кожа с темными кругами под глазами.
— Миледи, мы должны идти, — нарушили свое молчание горничные.
Они, между прочим, говорили хором. От чего хотелось зажать им рты руками.
Идти никуда не хотелось. На меня наконец свалилось осознание: я больше не Сабрина. Это не шутка воображения, это странная реальность. Я заменила молодую леди, которую утопили в собственной купальне.
Пи…писец!
Так, Сабрина, воспользуйся мудростью Скарлетт[1] и отложи мысли по этому поводу на завтра. Да, все завтра, иначе я тронусь умом.