Суховатые морщинистые руки не прекращали своего движения — тут поправили вышитый покров, там выровняли фитиль в лампаде. Когда женщины добрались до алтаря, храм сиял чистотой и порядком, словно в нем потрудился полный штат уборщиц. Алтарь представлял собой молочно-белую каменную плиту с выбитым изображением: прекрасная дева сидела на траве, а золотой единорог склонял рогатую голову на ее колени.
Матушка Мельдина тепло улыбнулась деве, словно старой знакомой и сказала:
— Садись тут на пол, попробуем тебе память вернуть.
Сухие горячие руки легли на затылок и лоб Галии, перед глазами замелькали беленые стены. Женщина в холщовом переднике и белом платочке возит кистью по серой стене:
— Лилия! Беги сюда! — окликает она и маленькие босые ножки бегут по теплому деревянному полу…
Очнулась девушка, лежа на полу. Она свернулась в комочек и промочила слезами подол своего платья. Старая жрица сидела рядом и гладила ее короткие волосы, рассыпавшиеся на упавший платок.
— Поплачь, поплачь, девочка. Со слезами боль уходит.
Когда девушка задвигалась, старушка вдруг улыбнулась и спросила:
— Теперь знаешь, как тебя зовут?
— Знаю, — гостья потерла руками влажное лицо, — Лилия, меня зовут Лилия, как цветок.
Следующие дни Лилия проводила в храме под присмотром матушки Мельдины. Старая жрица не давала ей скучать, все время находила простую монотонную работу, которая не мешала проявляться новым образам.
Жрица не торопила подопечную, напротив, велела не спешить, чтобы не спутать прошлое и настоящее.
— Только записывай детка. Иссиэль настойчивый, найдет твою родню, может не все еще погибли.
Раз в сутки две женщины шли к алтарю Светлой и, после моления матушки Лилия видела еще кусочек прошлого.
— Сильные гибкие руки, и глаз верный, заберу к себе, посмотрю, вдруг сгодится! — ворчливо говорит он и мама расцветает улыбкой.
Это почетно служить с доктором Лейке. Он лучший хирург их Дома!
Через неделю воспоминания сложили в стройный ряд. Учеба, работа в операционной, мама, семейные комнаты.