Один из сопровождающих услужливо подсказал:
– Нельзя так говорить, Пал Викентьич.
– Почему же нельзя? – удивилась красная, вспревшая губернаторская голова.
– Избиратели вокруг. И опять же – камеры будут.
– Что, избиратели? Избиратели не знают слова «хер»?
– Знают, Пал Викентьич.
– Так чего ж тогда ты мне пудришь мозги?
Губернатора привез вертолет. Пилот его мастерски посадил махину на поляну, воздушными потоками от лопастей сорвав с места несколько палаток эмчеэсников. Они были готовы к визиту начальствующего лица, потому стояли одетые по всей форме.
"– Добро пожаловать! – выступил навстречу важному гостю представитель МЧС. Гладковыбритое лицо его сияло. Там, где была щетина, обнажилась белая кожа. Нос, щеки и лоб покрывал коричневый загар.
– У меня есть час, – вместо приветствия сказал губернатор. – Где наши герои?
Ганин с компанией с раннего утра заметили оживление у врагов. «Враги» – так называли между собой лагерь, раскинувшийся у танка.
В лагере Ганина был завтрак, когда приземлился вертолет. Все сидели с жестяными мисками в руках, в которых лежали слипшиеся вчерашние макароны. Кофе закончился. Вместо него пили странный отвар из чабреца, который в полиэтиленовом пакете выудил из своего рюкзака Виктор Сергеевич.
Поэтому, когда трапезу прервали делегаты из вражеского стана и приказали явиться пред светлые губернаторские очи, в обиде никто не был: все ж какое-никакое, а к завтраку развлечение. Только Ганин пошел не сразу, закобенился: «Сам пусть идет, если так нужно». Подельники повскакивали с мест и слегка пнули его под зад: «Пойдем, Андрюх».
Вместе с губернатором и сопровождающими приехала съемочная группа местного телеканала.