– С вами все в порядке?
Галина Веденеева подошла тихо и теперь, прикрыв ладонью глаза от солнца, разглядывала его.
– В полном, – буркнул Ганин. – Несмотря на то, что мир напоминает адскую плавильню.
– Синоптики говорят, это лето – одно из самых жарких, какие бывали здесь. Возможно, даже самое жаркое. На западе уже вовсю горят леса. Новгород заволокло гарью, нечем дышать.
– Ребята в лагере говорили о пожарах. Но сами мы огня не видели. На нашем направлении пока чисто.
– А какое оно, ваше направление?
Ганин подумал, стоит ли отвечать, и решил ответить.
– Мыски, – сказал он. – Наше направление – окрестности деревни Мыски. Знаете такую?
– Я выросла в этих местах. Знаю. До Мысков отсюда километров тридцать. И идти вам надо было не здесь, а взять правее километра на два-три.
– С юга.
– Значит, вам надо было к реке. Карту не смотрели, что ли?
– Смотрели, – ответил Ганин и запнулся. Вспомнил, как уходили из лагеря пьяными в дым и как неверную дорогу указал им странный лесной дед, который, возможно, и не существовал вовсе, а всего лишь привиделся с перепоя.
– Ночью шли, – сказал он. – Вот и сбились с пути.
– Что же вы ходите по ночам? Почему не днем?
– Нужда заставила.
– А знаете, что про вас говорят?
– Эти? – уточнил Ганин, кивнув туда, где пировали агенты и возились с танком специалисты спасательной службы.
– Они самые.
– И что же?
– Они говорят, что все вы поголовно – преступники и рецидивисты. А если и нет, то просто циничные и безжалостные люди, готовые мать родную продать, лишь бы заполучить то, что лежит в земле. Говорят, что вы грабите могилы, что вам незнакомы слова «память», «уважение», «почитание предков».
– Старая добрая полицейская шарманка, – сказал Ганин. – Ее мелодия не меняется никогда.
– А еще они рассказали про танк.
– Дайте угадаю. Они заявили, что сами нашли его. А мы тут нарисовались сбоку припека – пускать добро на продажу, пока они не подтянули силы. Я прав?
– Правы.