Да и разве когда поступало к нам оттуда что-то другое?
– Начинается провинциальный шовинизм, – сказал Ганин, тоже обращаясь к Галине. – Ивана Кузьмича в молодости не позвали в Москву, и он с тех пор точит на нее зуб.
– Ша! – одернул его Кузьмич. – Слово свое теперь скажешь следователю.
Ганин ухмыльнулся:
– Экий вы все же фантазер, Иван Кузьмич! Чтобы грозить следователем, найдите аргумент. И постарайтесь не выставить себя на посмешище, как было в прошлые разы.
– Найду, Андрюша, найду. Ты не волнуйся.
Ганин огляделся и увидел, что они стали центром внимания.
– Аргумент? – переспросил Кузьмич, подходя к Ганину.
– Аргумент, – ответил тот.
– Ну, на тебе аргумент.
Кузьмич запустил руку в левый карман штанов Ганина – так уверенно, будто это были его собственные штаны. Порывшись там, он извлек на свет сверток толщиной с палец, завернутый в целлофан.
– Видите? Видите, чем занимаются участники так называемых частных поисковых отрядов? В этом свертке наркотическое вещество. Гашиш! Эти люди выдают себя за патриотов и говорят, что приезжают сюда помогать в установлении личностей погибших солдат. Но на самом деле они выменивают найденное в земле на эту дрянь! Они устраивают оргии на священных местах боевой славы! Они уничтожают нашу историю!
Несмотря на очевидную ересь, прозвучало сильно.
В висках у Ганина застучало. Гашиш? Гашиша не должно было быть в его кармане. Его подбросили! Кузьмич, старый пройдоха, подбросил! Деревья закрутились, очертания фигур потеряли четкость, и вдруг с неожиданной резкостью из этого месива красок на Ганина выплыло лицо Галины Веденеевой.
Губы районной журналистки кривились в отвращении.
«Ну, и кто тут теперь хороший парень?» – как бы спрашивали они.
Кузьмич хлопнул Ганина по плечу:
– Поехали сидеть, Андрюша!
Подскочили полицейские и потащили Ганина к машине. Он увидел, как сквозь строй агентов к нему рванулся Виктор Сергеевич и сразу же охнул, согнулся, получив кулаком в живот от кого-то из красномордых. Он увидел растерянных Серегу и Степана, переглядывающихся между собой. Но не увидел Фоку, поискал его в толпе, и в следующий миг его осенило.