Оставайтесь на радио „Новгород-ФМ“ и слушайте экстренные выпуски новостей. Каждые полчаса мы обновляем информацию о том, как развивается ситуация с пожарами в области».
Заиграла реклама, и Кузьмич со вздохом выключил приемник.
– Проклятое лето, – сказал он.
– Нам еще везет, а, Иван Кузьмич? – спросил вцепившийся в баранку водитель. – Пожар идет в сторону от района. Авось пронесет.
– Авось, – передразнил Кузьмич, – все у вас на авось. А потом начинаете голосить.
Он провел рукой по бритой голове. Рука осталась мокрой.
В лобовое стекло бился сонный коричневый слепень.
– Проклятое лето, – повторил он. – Пропади оно пропадом.
Уазик болтало на ухабах нещадно, и больше всех доставалось тому, кого везли в арестантском отсеке. Желая показать Кузьмичу, что он не потерял бодрости духа, что духота полицейской машины, набитые шишки и неясные перспективы в будущем не сломили его, Ганин запел. Дурным хриплым голосом затянул старую казачью песню, слышанную еще в детстве:
– Уходили мы от Дона без гроша-а-а-а в карма-а-а-не.
– Поет? – спросил водитель Кузьмича.
– Поет, – устало вздохнул Кузьмич и сделал радио погромче.
Радиоприемник на время забыл про пожары, в эфире звучала веселая летняя песенка. Так они и ехали до районного центра: уазик, переваливая через бугры, бряцал железками, а далеко в поля уносились голоса популярной молодой певички и арестанта, пытающегося ее переорать.
Когда дверь открыли, Ганин буквально вывалился на землю.
В районном центре начинался вечер, и здесь не было и следа тех пожаров, которыми пугало радио.