— Я не смогу дать такой клятвы и ты сам это знаешь. Мы ведь уже всё обсудили. Вы сами разберётесь с теми, кто против. А мои люди будут защищать Сары-Базар. Только чуть в стороне.
Осторожно шагнув внутрь, я невольно удивился небрежности городских властей. Офицер стражи явно собирался нарушить данную им клятву. И делал это весьма примитивным образом.
Пройдя ещё пару метров вперёд, я остановился, смотря на вскочившего гвардейца, лицо которого выражало недовольство.
— Слишком много двусмысленности. Мне такое не по душе.
Момент помолчав, чуть прищурился, рассматривая своего оппонента.
— У тебя ведь есть маленький сын, верно? Пусть поживёт под нашей охраной до момента, когда всё закончится. Чтобы мне нормально спалось по ночам.
Пока он говорил, я продвинулся ещё дальше. Теперь отлично видя артефакт, внутри которого пульсировала моя жива. Он висел на поясе гвардейца, вместе с ещё несколькими такими же — широкими серебряными пластинами, в которые были вмонтированны крупные драгоценные камни.
— Я не настолько тебе доверяю, чтобы вручить жизнь ребёнка. Не устраивает моё слово — просто уходи. Напомню, это не я заявился к тебе с предложением договориться.
В голосе главы торговой стражи, которым без сомнения был второй мужчина, зазвучали резкие нотки, и его столичный коллега примирительно поднял руку.
— Ничего личного. Просто я нервничаю, когда не могу быть полностью уверен в людях.
Мне удалось подойти ещё ближе. Теперь я буквально стоял на расстоянии вытянутой руки от гвардейца, а ощущения от живы в его артефакте сильно изменилось.
В нескольких метрах от меня медленно поднялся на ноги стражник.
— Никто, никогда и ни в ком не может быть уверен полностью. Но у меня хотя бы есть свои резоны. Сулмету не стоит опасаться.
На лице гвардейца появилась раздражённая гримаса.
Когда присланный из столицы воин начал отвечать, я все же не выдержал. И, протянув руку, коснулся пальцем зелёного, окованного серебром, камня, внутри которого пульсировала моя жива.