– Если меня возьмут, ты легко не отделаешься! – пообещал он."
"«Какая скотина! – тоскливо думала Лена, кураж ее куда-то пропал. – Еще сегодня утром я была нормальным человеком, а сейчас уже стала уголовницей. Навязался на мою голову, придурок ненормальный…»
Лена подумала было, что если бы она не спровоцировала его там, у картины, он бы самостоятельно не решился на такое дело, но тут же отбросила эту мысль: при чем тут она? Он бы все равно что-то такое отмочил, ведь он же абсолютно неуправляемый… Он не испытывает никаких чувств, ему на все наплевать.
Надевая куртку, Лена напомнила ему про кошелек и потом демонстративно пересчитала деньги.
– Как бы не пропали…
На набережной он махнул было рукой, голосуя проезжающим машинам, но Лена удержала его руку.
– Будут искать! Нельзя тут машину брать!
– Да брось ты! Кто запомнит! – Когда вышли из Эрмитажа, страх его пропал и в глазах опять появилась сумасшедшинка.
– Как хочешь! – Лена отвернулась и зашагала в сторону Дворцовой площади.
Он догнал ее у самого сквера.
– Ладно, поедем на метро.
– Ты – на метро, а я – на троллейбусе, – отрезала Лена. – И больше мы никогда не увидимся. А картину придется выбросить. Или послать в Эрмитаж ценной бандеролью.
– Там посмотрим! – Он все-таки оставил за собой последнее слово.
* * *Криков Алевтины Петровны никто не услышал – до лестницы нужно было пройти несколько залов, к тому же там было очень шумно – громко переговаривались иностранцы, экскурсоводы пытались их перекричать, учителя шикали на детей – неудивительно, что при таком гаме никто не расслышал слабого голоса Алевтины Петровны.
С огромным трудом, мобилизовав всю свою несгибаемую волю, Алевтина доковыляла до лестницы, и там силы покинули ее.
– Что, что случилось? Алевтина Петровна, дорогая, вам плохо?
Но Алевтина только разевала рот, как щука, выброшенная на берег, а сказать ничего не могла. Серафима Семеновна забеспокоилась не на шутку.