Так вот почему эта девка не «опознала» Дивногорского! Ее запугали его дружки! Но видела-то она его!
– Ты узна2ешь колдуна-преступника? – в лоб спросил он.
– Да… – девица наклонилась еще ниже, почти касаясь Вертемягина своими прелестями, – и колдуна, и черта его жуткого.
– Садись, – велел Вертемягин. Девушка опустилась на стул, ее грудь плавно колыхнулась.
– Значит, опознать сможешь?
– Смогу, – девица излишне резко дернула головой, – но в кабинет не пойду, уж простите. Боюсь очень. Вы же понимаете, что это за люди.
Вертемягин тихонько хмыкнул. Надо же, решение проблемы само, в лице трусливой дамочки, приплыло в руки. Если девица под официальный протокол опознает мерзавца, ему не отбрехаться, независимо от того, поймают его черта или нет. Нельзя отпускать свидетельницу. Иначе, не ровен час, нелюди-анархисты моментом с ней расправятся, стоит только им узнать, что она поговорила со следователем.
Вертемягин с легкой грустью посмотрел на полный на треть графин и решительно поднялся:
– Прямо сейчас поедем в крепость.
– Прямо сейчас? – растерялась дамочка."
"– Ну конечно. Ты же сама говорила: никто не знает, что ты меня нашла. И не бойся, я защищу тебя от анархистов. – Вертемягин уверенно улыбнулся, но сам подумал: «А что, если за девицей следят?» Черт Дивногорского на свободе, он может напасть. А Владимир, гадюка, еще не пришел в себя. Но рискнуть следовало.
Рассчитавшись за незаконченный обед, Вертемягин велел девице выходить, а человеку сказал кликнуть извозчика. Этот день складывался просто идеально.
Лев Николаевич, удобно примостившийся на теплой груди товарища Натальи и закрепленный Милой с помощью бинтов для придания необходимой округлой формы, чувствовал себя просто превосходно. Операция шла по плану.