– По условиям, я должна приходить к вам в назначенные часы, а не оставаться на всю ночь, – Лиля выверяет каждое слово, при этом держится ближе к детям.
Чувствую себя чудовищем в этот момент, хотя не желаю ей зла. Наоборот, помогаю в сложной ситуации. Неблагодарная.
– Посчитаете все часы, проведенные в этом доме – и я оплачу каждый, – вижу, как она хмурится, и сам ощущаю неконтролируемое раздражение. – Не упрямьтесь. Поверьте, мало кто из моих подчиненных получает зарплату за ужин и сон.
– Какая честь, – фыркает себе под нос, но, опомнившись и съежившись под моим испепеляющим взглядом, инстинктивно пятится к дивану.
– Круглосуточно? У вас бессонница? – нервно парирую, устав уговаривать ее. – Хорошо, найдите себе любое занятие до утра, только не гремите сильно, а завтра – оформитесь и отвезете мальчишек в центр.
Надоело до чертиков бодаться с ней. Все, чего я хочу сейчас, – пойти в кабинет, выпить свои гребаные таблетки и провести несколько минут в тишине, пока не прекратится пульсация в висках.
– Нет, – летит в затылок огненной стрелой, стоит мне отвернуться. Невыносимая. – Мне кажется, мы с вами не сработаемся.
– Плачу вдвое больше озвученной агентством суммы, – вопреки здравым мыслям послать все к черту, я цепляюсь за Лилю, как утопленник за последнюю соломинку. Иду ва-банк, забывая, что эту принципиальную упрямицу деньгами не завлечешь, хоть она и нуждается в них.
"– Вы пытаетесь купить меня, – чуть слышно бросает с обидой. Что, собственно, и ожидалось.
– А вы торгуетесь, – кусаюсь в ответ. С другой давно бы попрощался, но перепалки с Лилей зачем-то терплю. Более того, провоцирую ее на противодействие.
– Ну, знаете ли!..
Вспыхнув, гордо направляется к выходу, но близнецы преграждают ей путь. Позволяю им вступить в игру, потому что сам я пас. Если у них ничего не получится, значит, не судьба. Найдем очередную «опытную няню», которая продержится до тех пор, пока дети и ее где-нибудь не закроют.
– Лиля, не уходи. Хочешь конфетку? – Леша использует мою тактику ведения переговоров, только вместо денег предлагает сладости. Причем не свои… – Даня! – подает знак брату.
Тот ныряет рукой в карман, сосредоточенно роется там некоторое время, достает что-то в крепко стиснутом кулаке.
– Шоколадная, – Даня разжимает ладошку, на которой красуется растаявшая, вытекшая из обертки конфета.