Теперь я понял свою ошибку: я обращал слишком много внимания на тех людей, которых подозревает прокуратура, совершенно забыв о жертве. А между тем, Делла, в конечном итоге успех решения любой криминальной загадки заключается в восстановлении всех деталей жизни жертвы. Вернее сказать, образа ее жизни. Здесь мы находим мотивировку, ну а мотивировка — разгадка всякого убийства.
Вообще-то у любого человека есть враги. Иногда это просто недруги или соперники по бизнесу. Чаще, личные враги. — Люди, которые делают печальную физиономию и вздыхают, когда им говорят, что с человеком стряслась беда, но в душе при этом они ликуют.
— Отсутствие фантазии?
— Не знаю уж почему, но так всегда бывает. Мне кажется, что люди, наделенные воображением, могут себе ясно представить страдания других и потому им сочувствуют. В то время как человек, лишенный воображения, не в состоянии представить себя на месте других.
Ты ведь понимаешь, что я все это говорил не о спонтанных убийствах, совершенных под наплывом сильных всепоглощающих эмоций.
— Почему вы не допускаете, что и данное убийство относится к этому типу?
— Я не могу этого допустить, потому что тогда мне пришлось бы признать, что на курок нажала Рита Свейн.
— Будете ли вы ее защищать, если она действительно виновна?
— Все зависит от того, что ты понимаешь под словом «виновна». Я квалифицирую преступления не всегда так же, как окружной прокурор. Для меня моральная провокация…
— Шеф, — перебила его Делла, — может, вы лучше все-таки займетесь упаковкой своего чемодана?
— Не сейчас. Мне нужно обдумать все заново.
— Но убийство-то совершил не он, а как раз наоборот."
"— Это как раз и есть самая непонятная часть всей истории, Делла. По всем параметрам он должен был быть преступником, а не жертвой.