Конечно, это звучит нелепо. И даже парадоксально, но давай представим, что убитый человек является и жертвой, и убийцей. Если мы подойдем к делу с таких позиций, то тем самым шагнем гораздо дальше позиции самой полиции: они никогда не додумаются до подобных дедуктивных рассуждений.
— Да, — улыбнулась девушка, — до такого парадокса, разумеется, больше никто не додумается.
— Итак, предположим, Вальтер Прескотт — убийца. Джексон Браун, он же Карл Паккард, видел в окне дома Прескотта нечто, не относящееся к гибели Вальтера Прескотта, но имеющее непосредственное отношение к убийству, совершенному самим Вальтером Прескоттом.
— Могу дать голову на отсечение, шеф, но никто не будет рассуждать так, как рассуждаете вы.
— Это действительно выглядит неразумно с первого взгляда, но все же во мне все больше крепнет уверенность, что я стою на правильном пути. Понимаешь, у меня вдруг совершенно исчезло ощущение, что я плутаю в потемках. Сделаем следующий шаг. Поразмыслим, кто же мог быть жертвой. Если уж Вальтер Прескотт действительно кого-то убил или пытался это сделать, то это… Подожди минуточку, Делла! Великий Боже!
Мейсон снова пустился равномерно вышагивать по кабинету.
— Знаешь, Делла, если мои предположения оправдаются…
Кто-то настойчиво постучал в дверь.
— Открой, Делла, это Пол Дрейк. Посмотрим, с чем он явился.
Девушка оттянула задвижку на двери.
— Алло, люди! Чем заняты? — с веселой улыбкой поинтересовался детектив.
— Шеф тренируется в новом виде логики, — ответила Делла.
— Не обращай на нее внимания, Пол, — засмеялся Мейсон, — она полна дорожных сборов. Ее мысли заняты наимоднейшими купальниками, которые она собирается надевать не ближе чем на экваторе.
— Да, да, а вы хотите, чтобы я думала и говорила только об убийстве.