Дело о немом партнере. Дело заикающегося епископа. Дело о хромой канарейке. Дело о предубежденном попугае

В понедельник, пятого числа, в десять часов вечера Сейвин был жив. Больше у нас нет фактических доказательств. — Мейсон безнадежно вздохнул.

— Рыболовный сезон открылся во вторник шестого. В какой-то мере можно руководствоваться показаниями будильника. Он остановился в два сорок семь, а бой был поставлен на пять тридцать. Заметил шериф.

— Завод будильника тоже кончился?

— Да.

Раздался телефонный звонок. Шериф извинился и взял трубку. Выслушав, он сказал:

— Хорошо, обождите минуту. — Потом повернулся к Мейсону: — Вас.

Мейсон взял трубку и услышал неторопливый голос Пола Дрейка.

— Хэлло, Перри. Я воспользовался возможностью позвонить тебе. Ты можешь говорить свободно?

— Нет.

— Но слушать-то можешь?

— Да.

— Мне думается, я вышел на след убийцы. Я нашел ниточку к твоему попугаю-сквернослову: мне точно обрисовали человека, купившего попугая.

— Где?

— В Сан-Молинасе.

— Продолжай."

"— В Сан-Молинасе есть зоомагазин некоего Артура Гиббса. В пятницу второго в магазин зашел человек в грязной потрепанной одежде и в невероятной спешке купил попугая.

Гиббс его запомнил, потому что покупателя ничего не интересовало в птице, кроме внешнего вида. Гиббс продал попугая, не предупредив, что птица ругается. По-моему, тебе следует самому потолковать с Гиббсом.

— Есть ли еще какие-то детали?

— Говорю тебе, у меня великолепное описание.

— Оно под кого-нибудь подходит?

— Пока я не знаю ни одного человека… Но сейчас объясню тебе, что собираюсь делать. Пойду в «Плац-отель» и буду ждать в холле.

Ты приезжай туда, как только освободишься и поедем к  Гиббсу, я договорюсь с ним о встрече где-то на половину шестого.

— Прекрасно, — одобрил Мейсон и положил трубку.

Сержант Голкомб с подозрением посмотрел на Мейсона, и шериф, будто и не было перерыва в разговоре, продолжал:

— Когда мы приехали сюда, то обнаружили корзину с рыбой. Ее отправили в полицейскую лабораторию, в город. Они сообщили, что рыба была вычищена и обернута листьями, но окончательно не вымыта, нашли и остатки от завтрака: скорлупу от пары яиц и кожуру от бекона.

На Сейвине были надеты домашние туфли, спортивные брюки и свитер. Вот эта кожаная куртка висела на спинке стула, резиновые сапоги были измазаны грязью. На столе — рыболовные принадлежности в таком виде, как он их положил, вернувшись в дом… Поэтому, я полагаю, что его убили приблизительно в одиннадцать часов утра во вторник, шестого числа. Вас интересует, чем я руководствуюсь при определении этого?

— Даже очень.