— Предательница!!! — хором взвизгнули сзади, а героическая бабка Фрося очертя голову бросилась на подруг с прощальным стоном:
— Не для меня-а придёт весна, не для меня Дон разольё-отся…
В первый раз, когда мы с Прохором верхом на возвращённом арабе сбегали из Оборотного города, то вот именно через эту стену и шли. Поэтому главное — ни о чём не думать, разбежаться, зажмуриться и…
Я открыл глаза, уже стоя на кладбище, едва не влетев носом в круп преданного жеребца.
— Ты в порядке? — первым делом спросил я.
Он чуть удивлённо повёл ушами, вроде да, ничьих попыток угнать его заметно не было, трупы чумчар рядом не валялись…
— Ну и ладушки, у меня тоже всё хорошо, — ответил я на его вопросительное всхрапывание.
Араб завилял хвостом и пару раз так выразительно хлопнул длиннющими ресницами, что я сдался:
— Да, да, Катенька передала. А тебя велела по шее похлопать и сказать, что ты умница. Доволен?
Мой конь упоённо заржал, высоко вскидывая передние копыта, удовлетворённо помесил ими воздух, делая стойку, и быстренько подставил мне спину.
Свободные от службы донцы приветствовали меня свистом и гиканьем, сельчане с вопросами не лезли, чиновные или полицейские лица по пути не попадались, а вот собачье привидение, конечно, увидеть ещё разок очень хотелось бы.
Слава Господу нашему, Иисусу Христу, да матери его пресветлой, Царице Небесной, с моим больным денщиком за всё время моего отсутствия ничего не случилось. То есть лежал он там же, где я его оставил.