— Срочно разворачивайте машину и везите бомбы назад! Аэродром должен быть уничтожен!
— Но, герр обер-лейтенант… — нерешительно начал возражать летчик.
— Здание и так уже нашпиговано взрывчаткой до крыши! А вам лишние бомбы не помешают!
— Но полковник Вурлицер…
— Полковник Вурлицер покончил с собой двадцать минут назад! — гаркнул Оукли, выходя из себя. — Вы что, хотите пойти под суд за невыполнение приказа?! — Он рванул из кобуры пистолет.
— Я все понял, герр обер-лейтенант! — Офицер люфтваффе послушно забрался в кабину, и полуторка, скорбно взвыв усталым мотором, развернулась посреди площади.
Оукли, облегченно вздохнув, прищурился на здание генерального комиссариата, расположенное наискось от Дома Красной Армии. Мимо центрального подъезда неторопливо прошел Фил Ран, часовой отдал ему честь…
* * *Занять наблюдательные посты неподалеку от каждого объекта было задачей крайне непростой. Во-первых, подходы к каждому зданию очень хорошо просматривались, а во-вторых, все объекты охранялись. Самая плотная охрана стояла у бывшего генерального комиссариата.
«Сильные парни, — усмехнулся Николай Чёткин, занявший позицию в Александровском сквере — так, чтобы видеть одновременно комиссариат и Дом Красной Армии. — Идут в открытую, не таятся… Наверное, у них хорошие документы, такие, что не придерешься. Но ведь и немцы наверняка ввели для тех частей, что остались в городе, спецпропуска или какие-нибудь пароли. Так что можно ожидать чего угодно».
Но пока все было тихо. Здоровяк в форме обер-лейтенанта, взявший на себя Дом Красной Армии, видимо, решил действовать по нахалке — переговорил с мотоциклистами, по-хозяйски развернул какой-то грузовик и уверенно прошествовал к входу в здание. А вот фрукт, выбравший комиссариат, к центральному подъезду не стал соваться. Чёткин, недоумевая, следил за ним, пока он не скрылся за углом одноэтажного каменного здания, стоявшего на углу улицы, метрах в сорока перед комиссариатом.
— Костя, — тихо окликнул он Плескачевского, — давай в комиссариат.
— Есть, — отозвался лейтенант.
* * *Над восточной окраиной Минска, деревней Уручье, разгорался рассвет. Несколько тщательно замаскированных дзотов щурились бойницами в сторону Московского шоссе. Через всю дорогу протянулся окоп полного профиля. Однорукий лейтенант вермахта прохаживался по нему, проверяя, все ли готово к отражению вражеской атаки.
Впрочем, пока никакой атаки, похоже, не намечалось.