Кастусь так никогда и не узнал, что спас его от неминуемой смерти группенфюрер СС Курт фон Готтберг. Когда ему подали на утверждение приговор суда, глава оккупированной Белоруссии поморщился и, постучав пальцем по бумаге, заметил:
— К чему это?.. Эти евреи и так подохнут, не сегодня, так завтра, не в Аушвице, так в другом месте. А белорусов, желающих держать винтовку и стрелять в большевиков, у нас не так уж и много. В те дни, когда судьба Вайсрутениен решается на полях сражений, эти семеро должны искупить свою вину кровью и только кровью.
Вот так и вышло, что Кастусь Зеленкевич вернулся в свой батальон и в его составе был переброшен в столицу оккупированной Белоруссии — Минск.
Глава 4
Лейтенант британской армии Джеймс Кэббот проснулся по армейской привычке рано утром. И не сразу понял, что во время десятидневного отпуска, данного властью командира батальона, подполковника Сайкса, он может и не вскакивать ни свет ни заря. Зря, что ли, отпуска существуют на свете?.
Поняв, что с привычкой ничего не поделаешь, Кэббот вскочил с кровати и принялся делать зарядку. Давно привычные движения наполняли душу и тело бодростью. К тому же на первом этаже грянуло какой-то ликующий марш радио. Значит, отец тоже не спит.
— Па, — крикнул с лестницы Джим, — мне чаю побольше! И тосты не забудь!
— Не волнуйся, сынок, побалую тебя как следует, — весело отозвался из кухни отец.
Умывшись ледяной водой, Кэббот спустился вниз, где отец уже накрыл стол на двоих. После смерти жены отставной полковник Пол Кэббот научился сам вести хозяйство. Сын чмокнул отца в жесткую щеку.
— Доброе утро, па. Что там хорошего сказали в приемнике?
— Главнокомандующим в Италии сегодня стал генерал Александер.
— Когда уже наши там надерут задницу немцам? — с досадой пробурчал Джим, набивая рот поджаристым тостом.
Отец усмехнулся.
— Ешь. Я, например, только рад, что вас, коммандос, пока держат в запасе…
Резко зазвонил телефон на каминной полке. Отец хотел взять трубку, но Джим опередил его.
— Лейтенант Кэббот у аппарата…
— Говорит подполковник Сайкс, — раздался в трубке рокочущий повелительный голос. — Жаль огорчать вас, лейтенант, но ваш отпуск отменяется. Срочно прибыть на базу к семнадцати ноль-ноль.