Не ожидавший нападения от «трупа» немец откачнулся назад и рефлекторно прошипел:
— Ну, сука…
— Тля власовская… — прохрипел в ответ Соколов.
Как ни странно, этот эпитет очень обидел стриженного ежиком «немца». Пробормотав: «Я тебе щас покажу власовца», он кинулся на Владимира и сомкнул на его горле стальные пальцы.
Соколов задыхался. Сердце колотилось как безумное, перед глазами плыли разноцветные круги, но самое главное — в любую секунду он мог потерять сознание от боли в ране… И тогда все. Конец. Почему-то эта мысль придала ему сил, и он, отчаянно хрипя, впился в рукоятку ножа, оброненного противником.
"Владимир застонал. Его ослабевшие пальцы соскользнули с рукоятки вниз, задев какую-то кнопку. И тотчас раздался жуткий свист, а руку Соколова с ножом словно отшвырнула назад неведомая сила.
Его противник молча ткнулся лицом в грудь капитана. Он был мертв.
Брезгливо столкнув с себя труп, Владимир с ужасом увидел выкидное лезвие ножа, глубоко ушедшее в шею убитого.
Несколько секунд капитан лежал на полу с закрытыми глазами, приводя в порядок дыхание. Потом, мучительно застонав от боли в простреленном боку, приподнялся и принялся обыскивать убитого «немца», оказавшегося русским. Но никаких документов, кроме солдатской книжки на имя Отто Зиберта, не обнаружил.
Рядом чуть слышно простонал англичанин.
«Жив… А Вали больше нет», — Соколов с горечью взглянул на погибшего товарища. Какую операцию провернул Валя сегодня ночью! Как мастерски проник в здание радиоузла и в одиночку устранил его работников!.. А попутно еще и встретился с передовой разведгруппой наступающих войск, сообщил им о замаскированной батарее у Золотой Горки…
«Как там остальные ребята?»
* * *Захват остальных ключевых точек Минска между тем проходил по плану.
Шло время.