Дядька мне понравился, видно, что непьющий, одет нормально. В окно специально глянула: машина у него дорогая. Я ему условие выдвинула.
– Информация стоит денег, и никому ее передавать нельзя.
Он спорить не стал, вынул кошелек. Глаз у меня – алмаз. Осмотрю незнакомого и понимаю, можно с ним дело иметь или ну его куда подальше. Никогда не ошибаюсь. Вот какой у меня талант есть, понимаете?
Я кивнула. Говорить вслух то, что я думала, сообщить Аэлите, что внешность обманчива, многие маньяки заманивают своих жертв в ловушку с помощью сладких речей да выглядят так, что никогда не заподозришь, что милый парень жестокий убийца… Это сейчас произносить определенно не стоило.
Очень довольная собой, Аэлита улыбнулась.
– И вам расскажу, вижу: вы добрая, не жадная женщина. Я считаю: главное, чтобы человек не жабился. Да и дело давно было, не страшно растрепать, никому теперь то ДТП неинтересно. Вы же мне дадите еще денег за честный рассказ?
Я кивнула.
– Конечно.
Молодая женщина, вдохновленная моим согласием еще заплатить, начала повествование.
Тот ноябрьский день у Аэлиты сложился неудачно. Хозяйка салона не заплатила ей за месяц работы, попросила подождать до завтра. В кошельке у мастера по маникюру было пусто. Да еще последняя клиентка припозднилась, пришлось на полчаса задержаться после закрытия. Кробченкина очень боялась опоздать на последний автобус. Что есть сил бежала от метро к остановке, поскользнулась, шлепнулась, разорвала джинсы.
– Котик! Ну я тут. Стою в грязи. Ты где? Я? Э… э… э… Какой-то затрапезный магазин напротив. А-а-а! Сейчас развернусь. В эту попу мира я зарулила впервые. Ну, извини, с детства живу в центре, станций метро не знаю. Все, несусь к тебе!
Красавица юркнула за руль и умчалась. Аэлиту охватила свинцовая, черная зависть.