Так много эмоций, да ещё и таких странных.
Сердце отбивает странный ритм. То бьётся в агонии, то замирает на совсем.
Но все эти минуты в одиночестве я улавливаю в его движениях то самое имя. Разве может чужое имя пульсировать в висках, отстукивать в сердце? Может переливаться в крови? Искушать так, что впору забыть весь алфавит, кроме этих четырех букв?
Он ведь месяц не общался со мной, не видел меня. Не писал, не звонил, а тут решил наконец заговорить? Особенно после того, как наговорил Паше гадости обо мне. Супер странные выкрутасы Глеба Адова снова начинают паразитировать на мне.
Он же женится! Сегодня вроде давал какое-то интервью… Или же он отменил помолвку? Вдруг он пришёл, чтобы сообщить мне это???
Возможно, это видео уже появилось в сети? Что если я… Посмотрю? Только одним глазком…Никто ведь не узнает…
А надежда умирает последней, верно? Я могу дать ещё один шанс?
Шанс на правду?
Буквально сразу нахожу эту запись. И снова в грудине всё рвёт и мечет.
Он.
Такой красивый и сильный.
От него веет этой силой, мужественностью и сталью.
Он будто весь сделан из этого металла. Несгибаемый и твёрдый. Со своей шикарной двухдневной щетиной, приятным голосом и идеально поставленной чистой речью. И конечно же бесами в глазах.
А рядом…
Не я, нет конечно, не я…
Рядом Беата Домбровская. Которая вцепилась в его руку, словно клещ, улыбается и вторит каждому его слову.
«— То есть, холдинги вскоре неизбежно сольются воедино, я правильно понимаю? И Вы станете непосредственным руководителем сети «Бриллиант Дуо»?
— Вы всё верно поняли. Отец снимает с себя полномочия по управлению, но по-прежнему будет являться держателем равной доли контрольного пакета акций образовавшейся в результате слияния компании. Так же, как и Вацлав Борисович, я, мой брат и моя будущая супруга Беата Вацлавовна.
— Да, родной, — улыбается девушка во все свои тридцать два белоснежных идеальных зуба. А я мечтаю выбить все до единого!
— Значит, никаких разногласий? Всё по-честному? — улыбается девушка-журналист.
— Конечно…Разве в семье Адовых когда-то было по-другому? — презрительно молвит Глеб. Что-то в его голосе кажется мне насмешливым и словно издевающимся. — У нас ведь безусловное понимание. Уважение и принятие.
— Да и в семье Домбровских. Мы все уважаем друг друга.