Не секретарь – загляденье просто.
Времена, когда от личной помощницы требовались только красота и молодость, давно канули в лету. Не то чтобы что-то изменилось в сознании бизнесменов – в конце концов, мужик всегда остается мужиком, но большинство из них наконец-то научились разделять работу и личную жизнь. Юную «Барби» можно сразу пригласить в спальню, минуя приемную своего рабочего кабинета. Дешевле выйдет.
Так что по всем статьям – лучше меня им не найти. Одна загвоздка: и впрямь слишком хороша. Но плохой бы из меня получился разведчик, не подстрахуйся я и на этот счет.
– Михаил Леонидович, – я устало вздохнула, – к чему эти ритуальные танцы с бубном? У меня нет никаких сомнений, что личные дела каждой из кандидаток изучены досконально и под микроскопом и, следовательно, вы знаете все, что написано «между строк». В том числе вам хорошо известны обстоятельства моего… хм… увольнения по собственному желанию. Не так ли?
Мужчина удивленно вскинул брови, демонстрируя недоумение. И я ведь почти ему поверила, но потом напомнила себе, кто именно сидит передо мной, и на уловку не повелась.
Просто пожала плечами и отвернулась к окну. Мол, на нет и суда нет, а возвращаться к болезненной для себя теме я не стану.
Прием сработал – Стершин «купился».
– Ладно, ладно, – деланно рассмеялся он, – конечно, мы знаем, почему вы ушли из института. И даже догадываемся, отчего не устроились в другой. Влияние Сазонова на ученый мир велико, никто против него не пойдет. Так что вы, получается, ушли с «волчьим билетом», да?
Я кивнула в знак согласия, но промолчала.
– Но почему именно секретарь? – не желал униматься Стершин. – В конце концов, могли бы устроиться в частный вуз, коучером, переводами бы занялись, наконец.
– Деньги, Михаил Леонидович, – проговорила я. – Банальный финансовый вопрос. О щедрости вашего руководителя ходят легенды, у вас даже уборщицы получают больше иного преподавателя вуза, что уж про личного секретаря говорить. Конечно, в Москве я могла бы найти работу с такой же или даже более высокой оплатой, но то Москва… А я, – тут я перегнулась через стол, максимально приблизив свое лицо к лицу собеседника, демонстрируя тем самым крайнюю степень к нему доверия, – домой решила вернуться.
"– Хм, – Стершин выглядел озадаченным, – все это, конечно, хорошо, но вы не производите впечатления ни бедной, ни очень алчной особы.