Это она только думает, будто у него тут горы золотые, а старик… – Клавдия осеклась и пробормотала испуганно: – В общем, поинтереснее шефа моего личности в селе имеются. Вот хоть батю моего взять…
Понимая, что разговор опять направляется куда-то не туда, я бесцеремонно прервала собеседницу.
– Ой, ты так интересно рассказываешь! – всплеснула я руками, изображая восторг и умиление. Для пущего эффекта еще и ресницами похлопала. – Непременно встречусь с твоим папенькой, и не только с ним. Мне лично это для вхождения в образ очень нужно.
– Это да, – девица усмехнулась, – задачка тебе очень непростая, знаешь ли, предстоит. От тебя же за версту городом несет.
– Как это? – Я распахнула глаза.
– А вот так это! – Клава усмехнулась. – Кожа нежная, гладенькая, сразу видно: кремами пользуешься. Пользуешься?
Я виновато кивнула.
– Вот! А нашим бабам не до кремов особо. А если и пользуются, так все равно – солнце и ветер, они свое дело делают – пойди проведи полдня в поле сначала, а потом еще полдня – на огороде.
– Ты о чем? – удивилась я.
– О том, что не нашенской ты породы! Не деревенской! Это сразу видно. По походке, по жестам. Нет! – вынес вердикт доморощенный Станиславский.
– Ну так на то он и актерский талант, чтобы уметь перевоплощаться в любой образ.
– Это да, – глаза Клавдии загорелись восторгом, – как ты в сто пятнадцатой серии разыграла эту уродину Эльвирку!
О боже, она еще все серии по номерам помнит! Что же это за «Эклер» такой?!
– Я вот только одного не пойму, – девица задумалась, – как так получилось, что ты ее в шахту лифта скинула, а она жива осталась?
«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, как в тот момент», – к месту вспомнила я знаменитую фразу из не менее известного фильма.
– Ну, раз режиссеры не объяснили, значит, это сюрприз будет, – нацепив на лицо самую обворожительную улыбку, промолвила я.
– Да когда это они еще сделают, – горестно вздохнула продавец сельмага. – Но может, раскроешь секрет-то, а?
– Ну, ладно.