Жду, когда, окинув нас внимательным взглядом, бабуля отправится на кухню сообщать последние новости. И как только за Агатой закрывается дверь, снова притягиваю Свету к себе, вторгаюсь в ее рот поцелуем. Она уже не дергается. Просто сидит маленьким истуканчиком. И мне очень хочется ее шлепнуть. Но я никогда не бил женщин. И начинать не собираюсь. Закрываю глаза, позволяя языку хозяйничать в нежном ротике. И пытаюсь вспомнить, что еще написано в досье, собранном службой безопасности. Там кажется была копия портфолио из какого-то клуба.
Естественно, жить я с ней не собираюсь. Как только обман вскроется, отправлю куда-нибудь подальше. Денег дам на прощание. Может, тем самым уберегу ее от борделя? Она же глупая, несмышленая. Такую завезут куда-нибудь. Пустят по кругу, а она даже отпора дать не сможет. Зеленая еще.
Но про «Эверсли» мне придется молчать. Иначе сразу вопросы полезут. Откуда инфа? Зачем проверял?
– Как ты дошла до жизни такой, Света? – выдыхаю, когда поцелуй заканчивается.
– Зачем вы это делаете, Руслан Артурович? – бормочет Светка, и ее глаза тут же наполняются слезами.
– Что именно? – уточняю лениво.
– Вам разве выгодно жениться на мне?
– Считай это моим благотворительным проектом по превращению бимбо-девушки в леди.
– Вы – сумасшедший, – вздыхает Светка, пытаясь встать с моих колен.
– Сидеть, – шепчу на ушко и перехватываю запястье покрепче. – Слушай меня внимательно, куколка. Я все о тебе знаю. Прекрати выделываться. Воспользуйся шансом начать нормальную жизнь.
Другая на месте Розановой быстро бы смекнула, что к чему. Высчитала свою выгоду и вцепилась бы в меня как клещ. А эта выделывается…
– Вам голову лечить надо, – шипит недовольно.
– Полечу, – киваю с усмешкой. – И тебе тоже. А сейчас перестань рыпаться. От моих прикосновений не вздрагиваешь. Ведешь себя естественно.
– Нет, – мотает башкой эта дурища и снова твердит. – Я не хочу.
– А что ты хочешь? – зыркаю недовольно. – Тройные похороны? Олды не выдержат, понимаешь?
Киваю в сторону кухни, и тут же мне в грудь упирается Светкин лоб. Маленькая дурочка рыдает навзрыд, уткнувшись носом в мой свитер от Армани. А мне остается только гладить растрепавшиеся волосы и терпеливо ждать, когда она проревется.