По своей сути, все они с одной яблони.
Мира молчит, обдумывая мои слова. Нервно заламывает руки и пожевывает нижнюю губу.
– Ты его любишь, – озвучиваю, понимая, что должна это сказать и как-то помочь подруге справиться со своей болью. Может быть потому, что моя сразу отходит на задний план? Кто знает. Каждый по-своему справляется с горем и предательством. – Вижу, как мучаешься. Жалеешь, что пинка под зад дала. Знаешь, Мир… Если он хоть капельку живой там внутри, то придёт объясниться.
– Но ты не веришь, – горько вздыхает Мирослава.
– Нет.
– И я…
Знаете, что? Мы откровенно врали самим себе.
Обе.
Глава 49 – Десять поцелуев, чтобы влюбиться
Маша
Мира свалилась с гриппом и её принудительно посадили на больничный. Ориентировочно на две недели. Конечно, болеть паршиво, но…
Может, оно и к лучшему.
Четырнадцати дней слишком мало для того, чтобы забыть того, кого любишь всем сердцем, но достаточно для того, чтобы пережить разрыв без влияния раздражающих факторов.
Чего нельзя сказать о моей скромной персоне.
То ли до Сотни с запозданием дошло, что ему дали от ворот поворот, то ли его мозг атаковали пришельцы – не знаю! Но лучше бы проклятый мажор переключился на другую цель, чем возобновил свои боевые действия.
Зачем? Для чего? Ради какой фантастической цели он это задумал? Или всё дело в больном, ущемленном мужском эго, м-м-м? Таких, как он, не бросают, да?
Честное слово, плевать на причины. Пусть исчезнет, испарится, сольется с реальностью.
МНЕ! ВСЁ! РАВНО! КАК!
Кажется, Мира не ошибалась – мне действительно до одури хочется врезать ему по яйцам. Вцепиться в волосы и заехать со всей силы между ног.
О, да!
Я даже во всех мельчайших деталях и подробностях представила эту картину. Наслаждалась своей ментальной местью, собственноручно напитывала сознание опасным ядом, грозившим затопить весь мой мир.
На носу был межуниверситетский футбольной матч и деканша озадачила меня внеплановым заданием. Взять для газеты интервью у парней из команды.
Я не наивная дура, которая станет бабочкой кружить возле огня, уничтожившего её. Дима уже спалил мои крылья, добавки не нужно. Кем я буду, если позволю этому парню добить себя?
Правильно – махровой идиоткой!
Только всё осложнялось тем, что мы жили в одной парадной, учились вместе. Ходили на те же пары, тесно соприкасались двадцать четыре на семь.