И если ты говоришь что-то плохое в его адрес, то я априори не могу испытывать к тебе хороших чувств.
Никита усмехнулся и как-то недоверчиво протянул:
— Самый близкий человек? Как странно… — его руки скользнули по моим замершим ладоням, которые я грела у груди, и тут же отпустили. Он начал ходить вокруг меня кругами, попеременно выкрикивая: — Да пойми ты наконец, он тебе не друг! Дело какое-то странное… Ты думаешь, он не знал, что родители тебе не родные?! Он-то?! С его возможностями? И вообще, как Воронцовы ребенка прятали? Я, конечно, не имею сестер, братьев и своих детей, но уверен, что полугодовалый и полуторагодовалый ребенок очень отличаются, хотя бы по росту! А этот ушлый адвокат сказал, что родители после смерти первого ребенка вывели тебя в люди спустя две недели.
Ответ я выдала немного позже, чем требовалось, потому что последний вопрос Никиты действительно заставлял задуматься. Что за черт, это нужно выяснить! Наверняка сохранились какие-то фото в интернете…
— Ага, Никит.
Парень догнал меня у самой машины. Грубо потянул за локоть и, когда я уже хотела залепить ему пощечину, плюхнулся на колени. Вокруг ходили люди, я почувствовала себя очень неудобно.
— Алиска… Алисочка, ну прости меня… Я просто… Я уже не знаю, что сделать, чтобы ты обратила на меня внимание! Мне охренеть как не нравится, что этот Марк постоянно крутится вокруг тебя, указывает, что делать и… оберегает. Это я должен быть! Не он, а я. Понимаешь?! — он кричал это так отчаянно и громко, что подумала, что поспешила с выводами и парень совсем не протрезвел. Он был не просто пьян, а слишком и слишком сильно! — Я люблю же тебя, дурочка. Не сказал, когда ты с другом моим целовалась… Не сказал, когда ты в Америку свою улетала… Боялся спугнуть, надавить, а в результате?! К чему все пришло? Ты вообще смотришь на меня, как на кусок приставучего дерьма!
На душе стало так неприятно, потому что ощущала себя дерьмом именно я.