— Не хочешь, да? — немного расстроенно пробормотала она и тут же подобралась. — Сильно обиделся… Слушай, я была немного в себе и…
Мне не хотелось слушать ее извинений, потому как кашу заварил именно я. Как еще мог отреагировать подросток на все произошедшее?"
"— Давай есть, а? — с трудом отлипая взглядом от кофты, сонно пробормотал я и сел на барный стул. — Детка, это я должен извиняться. Рад, что ночевать ты пришла домой…
Она улыбнулась, так неловко и растерянно, что что-то защемило в груди. А затем отвернулась и положила мне полную тарелку своего рагу.
— А ты? — уточнил я, когда вилка уже была в руках. Алиса наложила себе полную тарелку разноцветных шариков мороженного и устроилась напротив. За ее спиной была зеркальная поверхность печки, которая снова переманивала мой взгляд. Ох, уж эти коалы…
— А я уже поела! — детским тоном ребенка, у которого вот-вот отнимут сладость, прошептала она и пододвинула тарелку к себе поближе.
Какое-то время мы ели в тишине. Детка становилась все мрачнее, а я никак не мог оторваться от ее божественной курицы. Конечно, она приготовила грудку не случайно, ведь знала, что ем я только ее. А вот картошка… Всегда ненавидел этот гарнир, но не теперь. Она приготовила это для меня и ничего лучше я не ел в жизни!
Внезапно ее хрупкая ладошка накрыла мою. Это было легкое касание, практически невесомое, но буквально выбило дух из тела. Я посмотрел на Алису и получил еще один удар: она практически плакала.
— Что с твоей рукой, Марк? — насуплено спросила она и видно, что думала об этом долго. — Почему перемотана?
— Ну, знаешь… Бриться нужно не спросонья, — отшутился я и она, кажется, задумалась.
Откинув задние мысли, Детка решила больше не ворошить тему сбитой руки, раз я сам не готов и спросила то, что ее, по-видимому, давно тревожило:
— Марк, я веду себя, как идиотка, да? Ты так много для меня сделал, а я… Блин, о чем я только думала, когда устраивала этот концерт в суде и уезжала с Никитой?! Мне просто важно, чтобы ты понял, что мне стыдно и… ты как всегда правильно поступил.