Раньше мне нравилось смотреть, как самые обычные девушки в обществе идеального принца расцветают и становятся лучше, краше, веселее… Не знаю, что было с ними потом. Мне только хотелось бы верить, что они потом нашли настоящие отношения.
Теперь я ощущала себя девочкой, на жизни которой был лимит. На отношения, на общение, на объяснения. И эта его фраза Гранта… Не знаю. Словно ты долго не можешь найти описание своему внутреннему состоянию, а кто-то подносит палец и указывает на нужное слово.
Лимит. У меня везде был лимит.
"— Детка, это шутка. Тебе нужно поработать над чувством юмора! — скорчив ехидную рожицу, Марк послал мне взгляд, а-ля ""что за закидоны"" и устало откинулся на постель. — Знаешь, судебное разбирательство будет тяжелым. Ты должна понять, с чем тебе там придется столкнуться… Думаю, Дмитрий Геннадьевич свяжется с тобой в течение этого месяца и начнет подготовку. Ну, если не передумает заниматься этим делом.
Я смотрела на расслабленного мужчину, лежащего у себя на кровати с раскиданными в разные стороны руками и ногами и думала: ""Нет.
Он был так уязвим со мной рядом. Иногда мне казалось, что слишком. Если бы мне в голову вдруг пришло ударить его ножом или вилкой, он бы до последней секунды лежал неподвижно и думал, что я шучу. При том, что другим не разрешалось даже голос повышать в сторону Гранта. Загрызет.
К тому же, он позволял себе показывать мне истинные свои эмоции. Даже рядом с Юлей контролировал свою мимику… А сейчас нет.
Не знаю, что дернуло меня задать следующий вопрос, но ответ на него вдруг стал безумно важен:
— Скажи, Марк… Чтобы ты сказал, если бы я сейчас ответила, что никогда больше не хочу возвращаться в Россию? Типа, мой дом тут и я хочу прожить жизнь до старости в Нью-Йорке.
Он думал долго, глядя куда-то в потолок. Волосы растрепались, а небольшая борода, под легкими почесываниями пальцев, распушилась. Грудь то и дело вздымалась, натягивая темно-синюю рубашку и выделяя идеально ровный живот. Нет, Грант никогда не был мелким доходягой, как многие его друзья.
— Хм… Я бы сказал тебе… — внезапно заговорил он, заставляя меня немного вздрогнуть и перестать рассматривать Гранта так откровенно, — сказал бы, что либо мне придется делать американское гражданство, либо… Черт! Не знаю.