Спасибо, что устроила такой сюрприз и добралась домой целой и невредимой.
От девушки на окне пахло шоколадом, карамелью и каким-то легкими цветочными духами. Ее тонкие пальчики с розовым маникюром постукивали по нежно-сиреневой чашке, не создавая мелодии и не выдавая нервов. Казалось, она была слишком спокойной и вот-вот заснет. Только взгляд был ясным и с безумным интересом рассматривал снежинки за окном. Но не меня.
Повинуясь внезапному порыву, я осторожно придвинулся так близко, что теперь ее правая рука соприкасалась с моим животом.
Что я и сделал. И только, когда мои руки крепко обняли ее за предплечья, я понял, как сильно напрягали Алису мои действия. Она была вся напряжена и стоило мне только зависнуть в непонимании, как она неуютно поежилась и выкрутилась из кольца, будто я был… грязным."
"— Это ТВОЙ дом, Марк. А я поступила… по-детски, врываясь в чужую спальню.
Внутри взыграла злость, объяснения которой я был дать не в силах. Вот она — сумасшествие всего моего полугодия. Ужасный и между тем самый сладкий сон.
— Я тебе не папочка! — слишком громко и резко выкрикнул я, сам не понимая, что хочу услышать в ответ и донести своими словами. Возможно, просто удержать ее еще хотя бы на минуту?
И вот она обернулась. Немного затуманенный взгляд девочки смотрел на меня с поволокой и полным равнодушием. Ни радости, ни осуждения. Вообще ничего не было и в ее голосе:
— Нет, Грант. Ты мне именно папочка… — после чего выдала вымученную улыбку и вышла.
Охренеть, поговорили! Вскоре и я покинул комнату, оставляя за собой лужи от кофе и две разбитые кружки.
Алиса.
Утро, как говорится, началось не с кофе. Кирилл Семенович зачем-то сказал нашей соседке о том, что я вернулась домой. Она была мамой моей бывшей одноклассницы и тем же вечером рассказала всем, что Алиса Воронцова вернулась в Россию. Все утро пришлось оправдываться перед бывшими друзьями и отказываться от личных встреч.