Билл крадучись заглянул в дверь, затем единым скоком проник внутрь. Александр растерялся. Предложил привести Уинифред, Дэниела или Стефани.
– Нет-нет, я только показаться. Более ничего. Буду ползать по периферии. Не беспокойтесь, прошу вас.
Александр, однако же, видел немало причин для беспокойства. Он подозвал официантку с подносом.
– Вот это правильно, – сказал Билл. – Отдайте должное моему шампанскому. Плачу за все. Решено было ограничить мое участие именно этой полезной функцией, что, без сомнения, очень мудро.
Он опрокинул в себя бокал вина, взял другой и поспешил прочь. Панама его съехала на затылок, ноги ступали нетвердо.
– Вот ведь черт! – выдохнул Александр. Тут он увидел возле чубушника Фредерику и почти обрадовался ей. – Я на погосте встретил вашего отца…
– Естественно. Батюшка выцедил все, что можно, из своего отсутствия, теперь будет забавляться присутствием. Надо было вам его в ризнице запереть.
– Я все же не понял: он собирается произносить речь?
– Это он еще посмотрит, от чего нам будет хуже. На вашем месте я бы устранилась и налегла на шампанское.
Александр высмотрел официантку и попросил пополнить им бокалы.
– Как мне хочется, чтобы ничто ей не испортило этот день. У нее такой счастливый вид…
– Вам так кажется? – резко спросила Фредерика.
– А тебе разве нет?
– Как можно судить по виду? Отец ужасен, но, по сути, он прав. Ей там абсолютно нечего ловить.
– А мне нравится Дэниел.
– Мне, в общем, тоже. Дэниел вполне терпим – местами. Но с чего она взяла, что она его знает?
– Может, знание как таковое не так уж важно для любви?
– Хороша любовь.
Александр невольно обернулся. Стефани склонялась над крошечной свекровью, отводя фату рукой, так явно непривычной к венчальному кольцу. Внезапно ее облекла какая-то притягательная тайна. Александр вспомнил, что только нынче утром касался ее талии. Фредерика наблюдала за ним…
– Глупости, – сказал он наконец. – Она меня едва знает.