– Вы же говорили, что знать необязательно? Впрочем, она о вас много думала. Вы были частым предметом бесед. А также романтических домыслов и пылкой страсти. Если бы размышление имело какое-то отношение к знанию, она бы знала вас насквозь.
Александр почувствовал себя глупо и неловко. Последнего-то и добивалась Фредерика.
– Вы были прекрасной, безнадежной страстью. Она очень застенчива. Вот вы и не заметили.
– Не заметил.
– Естественно, – припечатала Фредерика.
Александра раздражала эта ее манера, которая сделалась уже слегка покровительственной.
– В любом случае решение принято.
– То есть?
– Венчаться в церкви я не буду. Никогда. Я этого не выдержу. Сама служба – «плотью своей славлю Тебя» – еще куда ни шло. Но апостола Павла я терпеть не могу. Сама не ожидала от себя такой злости.
– Нужно все же учитывать исторический контекст…
– Учла. Но у меня есть уважение к слову, и лично я подобных слов не потерплю. «Повинуйся» – это еще меньшее из зол. Я, может быть, и соглашусь повиноваться, но эти жуткие аналогии – через мой труп!
– Ты весьма решительна в своем гневе.
– Знаю. Я сама себе поражаюсь. Поговорим о чем-нибудь другом."
"Стефани, переходя меж гостями, благодарила за подарки. Ее заботливая память с каждым лицом соотносила салатницу, кухонное полотенце, набор чайных ложек, и Стефани, благодаря, вставляла подходящие детали. Потом вдруг издали она увидела отца. Билл в кошмарном своем костюме затаился и выглядывал из-за спин мальчиков из молодежного клуба Дэниела.