На Александра смотреть боялась. Уилки и Кроу широко улыбались, как показалось ей, с чисто мужским злорадством.
– Ну что ж, – столь же благодушно ответствовал Джеффри, – тогда мы поступим следующим образом.
Он легонько подкинул Томаса вверх, а потом сильно и точно швырнул его через всю сцену к Дженни. Дженни кое-как схватила малыша, задыхаясь и пошатываясь, прижала его к груди. Томас, которому нечем стало дышать, яростно заелозил и заревел еще пуще, из пунцового став ярко-красным. Джеффри задумчиво оглядел коляску, террасу, актеров.
– Ну вот и все. Теперь я могу продолжать работу. С мамой ведь лучше, правда, Том? – сказал на прощание Джеффри голосом ядовито-сладким, совершенно невероятным в его скромных устах.
Актеры возбужденно закричали, загудели, залепетали. Грудь Дженни поднялась от подступающего плача. Лодж жестом подозвал гардеробщиц и отдал им на попечение ребенка.
– Кажется, самое разумное – вообще не выходить замуж, – созерцательно заметила Фредерика Александру.
– Да, – отвечал тот, с тревогой думая, что сцена на террасе приблизила его к алтарю намного больше, чем хотелось бы.
Александр мельком взглянул на Фредерику, явно забавлявшуюся его положением, а затем, поскольку он был джентльменом, а Дженни страдала, выпрямил свои длинные ноги, встал и отправился ее утешать.
"Александр пронянчился с Томасом весь третий акт. Он было предложил подержать его Фредерике, но та попросту ответила: «Спасибо, я не люблю детей».