А Фредерика знала, как быть каменной, она знала, как явить и страх, и гнев, и милость. Этого знания в ней Александр боялся. Он боялся Фредерики. Когда она вцепилась в него и поцарапала, он ощутил страх сладчайший. Александр взглянул на белую, покорно и нежно изогнутую спину мраморной Данаиды и принялся спешно заполнять анкеты. Он не имел ни малейшего желания еще глубже погружаться в перипетии Билла Поттера и его семейства. То же, отметил он с грустью, относилось к Джеффри, Томасу и бурям, сотрясавшим дом Перри. Как только кончится последнее представление пьесы, он сложит в багажник все эти вещи: камешки, семейство комедиантов, книги – и уедет в Веймут и вообще на юг.
Он закончил с анкетой для сценарного отдела Би-би-си и перешел к анкете отдела образовательных программ. Его почерк успокаивал его, напоминая немного строгий и элегантный наклонный почерк Елизаветы.
– Мне нужно с тобой поговорить, – выдохнула Дженни. – Кроме тебя, у меня никого нет.
– Но стоит ли здесь? – промямлил Александр.
Раньше ему всегда удавалось избегать женских визитов. Именно так ему удалось уберечься от скандалов и сохранить репутацию человека по крайней мере благоразумно скрытного.
– Все сошли с ума. К тому же всем все известно, так что не важно, здесь или где-то еще.
– Наверное, ты права, – вяло согласился Александр, потихоньку закрывая анкеты листами сценария. Дженни сбросила макинтош и платок.
– Когда я тебя вижу, мне сразу легче.