Все становится на свои места. Ты представить себе не можешь, что творится в доме. И убери ты эту дурацкую улыбку, ничего смешного нет. Джеффри все крушит и ломает, разбил обеденный сервиз, фарфоровый, представляешь? Джеффри, который в жизни мухи не обидел, который никого и ничего не замечал, а иначе я бы не… Хотя, наверное, это плохая причина для замужества… Впрочем, не важно. Со мной не разговаривает, только с Томасом, и таким жутким фальшивым похоронным голосом. Никогда бы не подумала, честно говоря, что он на такое способен.
– Разумно ли было приходить в таком случае?
– Что ты хочешь сказать? Я не могу оставаться в такой обстановке. Просто не могу. Я должна была тебя увидеть, хоть ты мне, кажется, не особенно рад.
– Как я могу радоваться, когда ты в такой тревоге? Я и сам тревожусь.
Какое-то время она молча ходила по комнате, переставляя и перекладывая то и это: веджвудские чаши с бегущими нимфами среди дерев, камушки в курганчике на камине. Потом глубоко вздохнула:
– Ну вот, здесь мне хорошо. Видишь, я успокоилась.
Она подошла и присела на ручку его кресла. Он одной рукой уныло приобнял ее бедро. Она тем временем принялась рассматривать его бумаги – манера, которой он не любил ни в ком, и вытянула за уголок какую-то анкету:
– Александр Майлз Майкл. Как красиво, какие красивые имена. А зачем это? Александр, зачем… Что ты делаешь? Ты что, ищешь другую работу?
– Это пока только мысли…
Она привычно и ловко распотрошила стопку бумаг и вытащила остальные анкеты.
– Пять анкет в пять разных мест.
– Ну, – осторожно начал он, – налицо некий кризис. По крайней мере, у меня в мыслях. Разве нет?
– Ты эти анкеты по почте запросил задолго до вчерашней ночи.
– Кризис не вчера ночью начался.
– Из-за меня, разумеется.
– И из-за Томаса, – честно ответил Александр. Перспектива получить Томаса на попечение тревожила его не на шутку.
– Из-за Томаса… Ты собирался нас бросить?
– Я пока только думал…
– Ты мог бы взять нас с собой.
– Дженни, милая…
– Ты что, бросил бы меня вот так?.."
"– Нет, нет, конечно. Я ведь люблю тебя…
– Тогда возьми нас с собой. Все сразу изменится. Будем жить честно, открыто. Будет надежда…
– А как же Томас?
– Он тебя любит. Он еще маленький, он привыкнет.
– Дженни, на месте Томаса я бы… У него есть своя жизнь, понимаешь?
– Я могла бы оставить Томаса отцу. Я этого не хочу.