– Подбросишь нас с парнями? Тут недалеко, десять верст, мы покажем! У нас еще остались кое-какие незавершенные дела.
– Покажешь, где сесть. Но учти, придется кругами полетать. Тупо на восток не пойдем.
Машина, набитая под завязку, грузно оторвалась от земли, медленно поднялась. Тут разлетелись блокированные ворота, и на территорию бывшего спортивного лагеря внесся грузовик с горящим тентом. Его занесло, он зацепился бортом за «Урал», смял ему крыло, остановился. Пламя перекинулось на вторую машину. От контрольно-пропускного пункта спешил еще один грузовик.
Архипов приоткрыл дверь и послал вниз короткие очереди. Кончился магазин, он отпрянул, схватился за подсумок.
– Да фигня все это! – прорычал Кротов, оттеснил капитана и бросил вниз две гранаты.
На земле расцвели два фонтана, разлетелись во все стороны солдаты, оказавшиеся зоне поражения.
До вертолета ударная волна не дошла, он был уже далеко. Набирая скорость, винтокрылая машина уходила за лес.
– Да закройте вы дверь, черт возьми! – крикнул кто-то из пилотов. – Хватит уже проветривать!
В это время в Огульном, на вилле генерала Маслака
– Оставьте его, я сам с ним поговорю, – резко бросил подтянутый невысокий мужчина, выбивая из пачки сигарету."
"Вспотевшие здоровяки в мешковатых штанах и камуфлированных майках неохотно отошли от человека, привязанного к стулу.
Подвальные помещения под гостевым домиком не отличались комфортом и изысканностью интерьера. Здесь все было просто, в духе старого доброго Средневековья. Каменный пол, грязные переноски с мощными лампочками, бетонные стены. Впрочем, неизвестно, как обстояли дела с этим строительным материалом в старом добром Средневековье.
Генерал-майор Маслак прикурил от позолоченной зажигалки, захлопнул крышку указательным пальцем и с прищуром уставился на «подследственного». Молодого мужчину допрашивали вторые сутки. На его лице кровь уже запеклась, а по подбородку стекала свежая струйка. Физиономия превратилась в сплошной фиолетовый синяк, глаза – в узкие китайские щелки. Волосы слиплись. Он не падал, был привязан к стулу, но голова безжизненно висела.