Как сказал сам Хемингуэй, “С таким же успехом можно спокойно пройти мимо идущего навстречу трамвая”. Так вот, — и я сделала паузу. — Такими фокусами иногда баловался Манолете, потому, что публика их любила. Он выступал перед зрителями, которым нравилось, когда их обманывали. Он приучил публику к красивому зрелищу, но, по словам самого Хемингуэя, это было жульничество. Никто не умаляет заслуг самого Манолете. Он великий и признанный матадор. Когда он погиб, Франко объявил трехдневный национальный траур."
"— Я вас понял, — кивнул Назари.
— Антонио Ордоньес, — подхватила я. — Как сказал Хемингуэй, “Я сразу признал в нем три главных качества матадора: храбрость, профессиональное мастерство и умение держаться красиво перед лицом смертельной опасности.”
— Интересное сравнение, — усмехнулся Назари.
— Простите, если обидела, — все же произнесла я и добавила: — Я знаю, что ваши распри с Ричардом произошли не из-за меня. Я просто оказалась на пути, не в том месте и не в тот час.
В воздухе повисла тишина, нарушаемая гулом гостей и ярким фейерверком в небе, когда сзади я почувствовала приближение Ричарда.
Я обернулась и увидела, как он, с телефоном в руках, шел спокойной походкой в нашу сторону.
— Нам пора, — произнес он, подходя к бару.
— Был рад пообщаться, — улыбнулся Назари, и мне хотелось верить, что он все еще не надел свою светскую маску.
— Желаю вам всего хорошего, — произнесла я, надеясь, что наш с ним разговор немного разрядил обстановку и поможет Ричарду в делах с этим непростым человеком.
Глава 34
Как только мы с Барреттом сели в машину, я выдохнула и, чувствуя спокойствие салона, откинулась на удобном сидении. В тишине мысли зароились с новой силой, возвращая меня к теме танца, и я внимательно посмотрела на Ричарда — он сидел рядом и, закрыв глаза, был где-то далеко. Изучая его строгий профиль, я пыталась понять причину его недовольства моим выступлением и распущенными волосами — не верила я в ревность Ричарда, не тот он был человек.