– Потому что ты хамишь мне, – цедит он. – И я тебе очень не рекомендую продолжать.
– А по–моему, – отвечаю я, – это ты мне хамишь.
Он надувает щёки и резко выдыхает.
– Тебя так задело то, что я вновь хочу увидеть твою грудь?
– Нет, – качаю головой я. – То, что ты, общаясь со мной, не способен думать ни о чём, кроме секса, это я уже поняла. И, веришь–нет, уже не задевает. Меня не устраивает форма общения.
Качнув головой, он несколько секунд смотрит в сторону. Потом снова мне в глаза.
– Сударыня, – нарочито иронически произносит он, – могу ли я полюбопытствовать, столь же прекрасны ваши перси, как я то себе нафантазировал, пока в лесу российском пытался обуять свой инстинкт размножения?
– Столь же, – отвечаю я.
Он ухмыляется.
– Ну и характер... Просто пиздец какой–то...
– Какой есть, – говорю я.
Пытаюсь обойти его. Он ловит меня за руку и разворачивает к себе.
– Куда?
– Переодеться. В купальник.
Отпускает руку. Угрюмо смотрит перед собой.
– Хочу тебе сказать одну вещь, – прежде чем уйти в дом, произношу я.
"Аллигатор стремительно срывается с места и хватает за талию. В одно мгновение взмываю в воздух. Падаю на широкое плечо животом. Пытаюсь сопротивляться, но бёдра мои прижаты сильной рукой, будто прессом.
Аллигатор разворачивается, и, направившись к дому, принимается звонко и чувствительно шлёпать меня по заднице.
– Отцепись от меня, нахрен! – ору я. – Отвали от меня, я сказала!
Два шага – шлепок. Два шага – шлепок.
Задница у меня уже просто пылает.
– Отвали, урод! Отвали! – срывая горло, ору я.
Сжатыми кулаками бешено долблю по его пояснице, пытаясь вложить в эти удары всю силу, какую только могу.
– Отцепись от меня, ты слышишь, нет?!
Ему похрен.
Проходит через патио и заносит меня в дом.
Глава 19.
Зайдя, он бросает меня на кровать.
Упав на спину, упруго подлетаю вверх, а потом остаюсь лежать на постели.
– Будем лечить твои нервы сексом, – произносит он, сурово глядя на меня.
В пару секунд снимает рубашку, обнажая мощный рельефный торс с огромными ручищами, и отшвыривает её в сторону.
Приподнявшись на кровати, пытаюсь понять, есть ли в доме кто–либо, кроме нас.
Потом смотрю на него.