Пристально всматривается в мои глаза. Выдерживаю и его взгляд. Заколебали они на меня так смотреть.
Он вынимает из кармана штанов бурую сигару с отрезанным кончиком, а затем зажигалку. Подносит огонёк к кончику, попыхивая, быстро раскуривает сигару, и зажав её зубами в голливудской улыбке, смотрит на меня. Тоже насмешливо.
– Не показала.
– И не покажу, – говорю я.
– Мне – покажешь.
Злит. Бесит уже просто.
– Окей, – цежу я. – Тогда покажу и тебе.
Поднимаю руку и собираюсь и ему продемонстрировать ""фак"", но в этот момент он отшвыривает в сторону сигару, резко хватает меня за руку, в одно мгновение притягивает к себе, а в следующее – впивается губами в мои.
– Отцепись от меня... – сдавленно произношу я ему прямо в губы. – Отцепись...
Но он с лёгкостью проникает языком между моими губами именно в тот момент, когда я повторяю своё требование. А после, удерживая ладонью моё лицо, откровенно целует меня.
Обессиливаю в его объятиях. Отдаюсь этому поцелую во многом просто потому, что просто не в силах сопротивляться.
– Послушай, сучка, – чуть отстранившись от меня, властно и жёстко произносит он. – Ещё раз позволишь себе подобную выходку, я тебя выебу. И выебу жёстко.
Он чуть отталкивает меня от себя.
– Ты поняла меня, нет? – тон холоден, а глаза едва не сверкают.
Вздёрнув подбородок, жгу его взглядом. На губах терпкий и горьковатый привкус крепкого табака.
Отхожу на шаг, встав на самый край бассейна. За спиной – толща голубой воды.
– Ешё раз , – еле сдерживаясь, чтобы не нахамить ему, цежу я, – так потребуешь от меня подобного, я тебе пощёчину влеплю. Понял меня?
Он ухмыляется.
– Ты в такой манере будешь с кем–нибудь другим говорить.
– Я скорее кому–нибудь другому сиськи покажу, – отвечаю я.
Ухмылка не пропадает с его лица. Он медленно качает головой.
– Нет. Ты будешь показывать сиськи только мне.
– Ага, – говорю я. – Щщаз.
– Бля, – хрипло рычит он. – Ты меня сейчас выведешь нах.
– Гопник проснулся? – насмешливо спрашиваю я. – Или лексикон закончился?
Его взгляд был бы страшен, если бы в нём не было такой явной насмешки.
– Херли ты пытаешься воевать со мной? – жёстко спрашивает он.
– Херли ты общаешься со мной, как с шалавой? – отвечаю я.
Мне уже не страшно. Пусть делает, что хочет. Меня достало это всё. Отчаяние какое–то безбашенное, и больше ничего. Убьёт? Ну, значит, убьёт.