Всего один поцелуй и я в бреду, в коматозе, в ауте!"
"Друг от друга мы отрываемся только тогда, когда нам начинают во всю сигналить другие участники дорожного движения. Рома смеется, но все же отлепляется от меня, продолжая наш путь. А я вся горю и не могу оторвать взгляда от его губ.
— Будешь так смотреть на меня и до театра мы не доедем, — хрипло предупреждает меня парень и я тут же смущенно отворачиваюсь к окну.
Но в голове уже услужливо крутятся картинки того, что он будет со мной делать и я понимаю, что мои трусики насквозь промокли.
Слава Богу, что мы все-таки добираемся до центра и Большого театра кукол. Я думала, что здесь дают постановки только для детей, но на наших билетах указан ценз шестнадцать плюс и я удивленно вскидываю брови.
— Это история о любви и предательстве, — поясняет Рома и помогает мне сесть в мое кресло, убирает подлокотник и прижимает к себе.
А потом и вовсе стискивает сильнее, когда на моих глазах появляются слезы.
Потому что я тоже кукла в руках своей семьи.
После спектакля Рома снова удивляет меня.
— Домой торопишься?
— Пока нет. А что?
— Перекусим может? В парке трехсотлетия сегодня выступают факиры.
— Давай, — киваю я и улыбаюсь.
И да, мы просто едим очень вкусную пиццу на вынос, сидя на зеленом газоне и смотрим, как в сгустившихся сумерках ребята исполняют трюки с фаерами.
Вот только Рома первый отрывается от моих губ, тогда как я готова душу дьяволу продать только за то, чтобы он не останавливался.
— Соня, я ведь не железный, — буквально скрипит его голос.
— Прости, — смущенно отвожу глаза, — отвезешь меня домой?
— Отвезу.
И эта дорога назад чертовски быстрая.
— Ну пока, Ром, — произношу я, а сама разлетаюсь на куски от разочарования, когда он кивает мне.
— Ну пока, Сонь.
Не хочу «пока». Хочу все что угодно, но только не это!
— Поцелуешь на прощание? — улыбается он и поднимает руку, чтобы заправить за ухо мою непослушную кудряшку.
— Можно, — улыбаюсь.