А завтра, — этот больной урод оскаливается. — Завтра сама придёшь.
Отворачиваюсь, но он хватает меня за подбородок, насильно поворачивает, чтобы я смотрела на него.
— Поняла? — спрашивает мрачно.
Слабо киваю. Морщусь.
Чёрный отпускает меня. Резко. Отходит назад и продолжает взглядом скользить. По плечам, по рукам. По тяжело вздымающейся груди, хотя сразу же скрещиваю руки, судорожно придерживаю полотенце, чтобы не упало.
Черный ухмыляется, и я кажется, совсем дышать перестаю.
“Завтра”, — будто повторяют его горящие глаза.
Он уходит, а я с места сдвинуться не могу.
Удаляющиеся шаги. Резкий хлопок двери. Но я так и продолжаю стоять, прижимаясь к стене. Не могу шевельнуться. Кровь леденеет.
Завтра? Я не хочу, чтобы оно наступало.
Обнимаю себя руками, прикрываю глаза. Всхлипываю и кусаю губы. Хочется проснуться, избавиться от кошмара.
11
Впервые в жизни мне хочется, чтобы “завтра” вообще наступало. Но время нельзя обмануть. За окном наступает рассвет.
Раздается сигнал будильника, и я начинаю собираться на работу.
В голове бьется одна и та же мысль — “Что делать дальше?”
Когда я кивала в ответ на мрачное предложение Черного, просто хотела, чтобы этот гад поскорее ушел. Но неужели теперь я действительно сама приду к нему?
Сегодня. Уже этой ночью.
Меня в момент передергивает. Даже думать о таком не могу. Но разве у меня есть выход? Подонок уверен, что я согласилась. Если не выполню его условия, он только сильнее разозлится.
Это тупик.
Седьмой день. Казалось бы, половина срока позади. Еще бы неделю продержаться. Наверное, глупо сейчас надеяться на удачу. Но вдруг мне повезет?
Может, Черный опять с кем-нибудь подерется? Характер у него тяжелый. Может он сорвется и угодит в “одиночку” на пару дней?
Сам же сказал — занят, дела нужно решать.
— Разбери медикаменты в подсобке, — холодно бросает Светлана Викторовна, стоит мне зайти в кабинет. — Чтобы сегодня все закончила.
— Перевязку сделает другая медсестра? — решаю уточнить.
— Какую еще перевязку? — хмурится врач, а потом понимает. — Ах это… ладно, сперва закончи со своим пациентом, потом займешься коробками.
— Хорошо.
Беру медицинскую карту и выхожу. Задерживаться наедине со Светланой Викторовной не хочу. Просто не смогу сейчас спокойно держаться, если женщина опять начнет убеждать меня быть посговорчивее.
Пациент быстро идет на поправку, и это радует. Все-таки ранения были серьезные. Но организм восстанавливается.