— Я эту суку найду и на ремни пущу! Но и ты должна пообещать, что прекратишь финтить, Слав! Ты хоть понимаешь, что тебя могли просто похитить, пока ты шлялась не пойми где под дурью? И никто бы тебя тогда уже не нашёл, уж поверь! Сама себе проблемы создаёшь!
Говорил отрывисто, шаря по моему лицу потемневшим взглядом. Наверное, я должна была испугаться его злости, но вместо этого я просто сходила с ума. Он словно плавил меня. Лишал воли и самоконтроля."
"— А у меня только одна проблема! — попыталась я дерзко ухмыльнуться, но вышло жалко.
А он, рыкнув, заткнул меня поцелуем. И в нём не было нежности и трепета, лишь дикая ярость, но я растворилась в этом жёстком безумии так стремительно, что уже не чувствовала себя, только отчаянно молотящееся сердце.
Но когда он опрокинул меня на кровать — стало вдруг страшно. Невольно свела колени, зажалась, прикрывая грудь руками.
— Игнат, я…
— Заткнись, ладно? — зажимая мои запястья над головой, прохрипел он. Вклинил колено между сведённых бёдер. — Разрешается только стонать.
Тяжесть его тела сводила с ума. Происходящее было похоже на сон, вот только во сне я никогда не боялась боли, а здесь… Гордеев сокрушал своим напором, и мне становилось жутко при мысли, что сейчас он вот так же грубо ворвётся и в меня.
Пока он стремительно избавлялся от одежды, я лежала зажмурившись, чувствуя себя на краю пропасти, одновременно и желая, и страшась предстоящего полёта. Вздрогнула, когда он снова на меня навалился. А когда бедра коснулся его возбуждённый член — запаниковала. Задёргалась.
— Игнат…
Он стиснул пальцы на шее, без слов приказывая молчать, и проник свободной рукой под влажное кружево трусиков.