Определиться наконец на «вы» или на «ты» обращаешься ко мне — это два…
Происходила какая-то хренатень — волшебная, просто оху… офиге… просто прекрасная хрена… эмм… прелесть! Словом, поверить я в это не могла, но очень-очень хотела!
— …Находиться при Коломойце в режиме двадцать четыре на семь, — продолжал между тем Гордеев. — Выполнять поручения, типа заглянуть в расписание, набрать номер телефона, завязать галстук, поговорить по душам, сопроводить на прогулку и всё такое. С этим проблем не будет, поверь. Он просто богатый папенькин сынок, который пытается жить самостоятельно, так что не бойся его.
— А он правда гей?
— Чего?
— Ну… — я смутилась. — Ничего. Это шутка такая. Извините.
— Я так и подумал, что шутка, — без тени улыбки кивнул Гордеев. — Но на всякий случай напомню, что секс с ним запрещён твоим контрактом. Так что сразу закатай губу. — Шагнул к выходу, но на пороге задержался: — Пообедаешь в ресторане отеля. Просто спускаешься, говоришь, что ты помощница Коломойца и заказываешь всё, что хочешь.
— Нет. Вернее да. Как вас… — замялась, решаясь, — как тебя зовут?
— Ну раз тебя, значит просто Игнат. И я твой непосредственный начальник, так что секс со мной тоже запрещён по контракту. Всё, теперь готовься к первому рабочему дню.
Он ушёл, я бросилась к зеркалу и обнаружила что на носу у меня уже почти засохло нехилое такое, стрёмное пятно кофейной пенки.
А ещё, он волосы мои держал, когда я блевала. Вот блин…
Глава 9
На обед он так и не подошёл. Я даже слегка разочаровалась, потому что, несмотря на дурацкую робость перед ним, неизменно сменявшую острые приступы раздражения на него же, где-то в глубине души я всё равно ждала этой встречи. Не самого Гордеева, конечно — сдался он мне! — а, скорее, его… опеки? Ну да, как-то так.
Одной мне здесь было неуютно и нервно. До зуда под коленями обострился синдром самозванца — как в те времена, когда только начала учиться в колледже по чужим документам и настолько боялась разоблачения, что даже в туалет предпочитала ходить не на перемене, как водится — дружной компанией девчат, а в гордом одиночестве посреди лекции. Ну и друзей, соответственно, не заводила.