Меня сейчас, если честно, снова слегка потряхивало. Я словно окунулась в прошлое, в то время, когда отец, дорвавшись до бабла, в первое время устраивал подобные тусовки минимум раз в неделю. И заставлял нас с мамой присутствовать на «официальной части», пока гости, да и он сам, не начинали напиваться."
"Тогда отцу становилось наконец всё равно на понты авторитетного главы семейства, и мы с мамой незаметно уходили отсиживаться в своих комнатах на последнем этаже особняка, но прекрасно видели всё, что происходит во дворе, включая и нашествия «ночных бабочек»
— Ему скоро надоест, — то ли меня, то ли себя успокаивала мама.
И ему действительно надоело. Ну в смысле, показуха и игра в светскую жизнь — рауты становились всё реже. А уже через полтора года к нему просто периодически заваливался отмороженный костяк самых верных товарищей, частенько сразу с бабами, и нам с мамой тупо запрещалось спускаться вниз, пока все они не разъедутся.
И вот теперь я ходила среди нарядных людей и антуража богатой жизни и, хотя тут-то всё было очень даже элегантно, не могла отделаться от ощущения, что где-то здесь же, в одной из запертых комнат этого особняка, вполне может лежать связанный, избитый до полусмерти человек, поимку которого и передачу с рук на руки сегодня и обмывают.
Вскоре Коломоец разговорился с группой мужчин, я, скучая, отвлеклась и потеряла его из виду. Исчез и Гордеев. Зато я выяснила кто же был этой загадочной приглашённой звездой — действительно знаменитость, живая и самая настоящая, а потому недоступная простым смертным.
Примерно через час моего бестолкового хождения по парку, неожиданно нарисовался Гордеев.
— Идём.
— Не так быстро, — взмолилась я, семеня за ним по дорожке и мечтая, чтобы шеф не передумал разуваться в конце мероприятия.
— Сейчас будет казино, — сбавив скорость, сообщил Гордеев. — Постарайся не таращиться там, веди себя как ни в чём не бывало. Твоя задача сойти за свою.
— В каком смысле?
— Играть умеешь?
— Нет конечно!
— Тогда за столы не лезь, просто гуляй.
— Что? — заволновалась я.
— На мохито не налегай… — и подмигнул. Подмигнул! Гордеев! Мне!
И не успела я игриво возмутиться, что ни в чём не виновата, и это Машка без моего ведома подливала водку, как его шутливость сменилась строгостью:
— Тут тебя, девочка, с такой беспечностью быстро оприходуют. И даже уговаривать не будут.