Очень хотелось спросить про Гордеева, но язык не поворачивался.
— Есть хочешь?
Я безразлично пожала плечами.
— Понял! — он резко крутнул руль вправо, в последний момент вписываясь в поворот. — Ресторанчик один знаю, просто бомба! — И почти сразу же руль резко влево, в проулок. — Там такие стейки делают, что просто пальчики… Тихо! — Вскинул вдруг указательный палец. — Слышишь?
— Что? — напряглась я.
— Ну вот… — и он погнал по дороге резкими зигзагами, так, что мне аж пришлось схватиться за панель, а встречным машинам сигналить и мигать фарами.
— А это, — вынула я из лежащего на коленях рюкзачка бутылку с остатками настойки. — Это вот.
— Это Гордеевка что ли?
— Какая ещё Гордеевка? Это тибетская настойка.
— Ну-ка… — с умным видом перехватил Коломоец бутылку и, вытянув зубами пробку, нюхнул. — Ну я э ооу эа оеека!
— Чего?
Большой шеф сплюнул пробку.
— Я же говорю — Гордеевка! Ну, я её так называю. Он этот рецепт откуда-то из Сибири привёз, как панацею от всего на свете, и бадяжит теперь на регулярной основе.
Я вздохнула и, сцепив на руки на груди, отвернулась к окну. Глаза бы мои её не видели!"
"— Ну и зря, — дёрнул плечом Коломоец.
И, слегка взболтав содержимое бутылки, залпом его выпил. Прямо из горла. Примерно стакан, точно.
— М-м-м… — довольно кивнул. — Молодая: перец уже чувствуется, но ещё не зверь. А когда посильнее отстоится вообще пожарище станет. Я как-то такой выдержанной тяпнул — чуть до задницы не прожгло!
При упоминании задницы я тут же вспомнила Машкину гей-теорию и машинально подкатила глазки. Коломоец заметил.
— Чего?
— Да нет, ничего, — спохватилась я.
— Ты про настойку, что ли? Так она безалкогольная.
— Пха! — вложила я в смешок весь свой сарказм.
— Да серьёзно! Там травки какие-то, шишечки-иголочки, прополис, мёд и красный перец. И всё. Её даже маленьким детям можно. — Помолчал, искоса поглядывая на мою напряжённую закрытую позу. — Да я тебе клянусь! У Гордеева спроси, если не веришь.
Я не верила.